Я смотрю на человеческую жизнь, как на службу, так как каждый должен служить.
Товарищ участковый, да иди ты нахер!
Мои права и свободы и так дерьмом попахивают.
Товарищ военком, иди в пи*ду!
Мои долг перед Родиной — закончить институт.
Я смотрю на человеческую жизнь, как на службу, так как каждый должен служить.
Товарищ участковый, да иди ты нахер!
Мои права и свободы и так дерьмом попахивают.
Товарищ военком, иди в пи*ду!
Мои долг перед Родиной — закончить институт.
Поменьше этикета, мне хочется и пошутить. Право, такие минуты для меня большая редкость.
— Алиханов, ты когда у себя в Узбекистане служил, дезертиров ловил?
— Дезертир? Не ловил.... Меня ловили.
Всем моим состоянием предан службе и ни о чем более не думаю, как об одной пользе государственной.
... военные живут всегда в атмосфере общественного мнения, которое не только скрывает от них преступность совершаемых ими поступков, но представляет эти поступки подвигами...
А каково пойдет служба, когда все подчиненные будут наверно знать, что начальники их не любят и презирают их? Вот настоящая причина, что на многих судах ничего не выходит и что некоторые молодые начальники одним только страхом хотят действовать. Страх подчас хорошее дело, да согласитесь, что не натуральная вещь — несколько лет работать напропалую ради страха. Необходимо поощрение сочувствием; нужна любовь к своему делу-с, тогда с нашим лихим народом можно такие дела делать, что просто чудо.
Он идёт в одной пилотке,
Остальное отдал тётке.
И батон наперевес —
Как устанет, так и ест.
Шпионы и осведомители редко пользуются любовью, милорд. Я всего лишь верный слуга государства.
Ваша воля исполнена: я — император, но какою ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных!