Муравей знает формулу своего муравейника, пчела тоже своего улья, но человек не знает своей формулы. Откуда же, коли так, взяться идеалу гражданского устройства в обществе человеческом?
— Любители теории заговоров будут ликовать.
— Вы удивитесь, узнав, в чём можно убедить общественность...
— Спокон веков у нас так: бах-трах-тарарах, перебьют всю живность, а потом начинают устраивать заповедники.
— Что это ты? — сказал Сергей. — Ведь они же мешают.
— Вот нам всё мешает, — сказал Матти. — Кислорода мало мешает, кислорода много — мешает, лесу много — мешает, руби лес... Кто мы такие в конце концов, что нам всё мешает?
Попсу обычно худшее наказание ожидает: Алену Апину или Шатунова у нас сам Торквемада на решетке будет запекать, с ароматным перцем и соусом-барбекю. Но думаешь, их это пугает? Я давно знаю людей — каждый планирует жить вечно. Никто не рассчитывает, что этим же вечером может неожиданно склеить ласты.
Насекомое, притворяющееся веточкой дерева, чтобы спрятаться в растительной неподвижности, прообраз человека, замкнувшегося в конформизме, чтобы не отвечать за самого себя, человека, предающегося общим идеям или сентиментальным излияниям, чтобы только не сталкиваться лицом к лицу с фактами и людьми.
Нас ненавидят все и повсюду. Мы ради них из кожи вон лезем, а они — куда бы ни ступила нога человека, на какую бы планету мы не прилетели — всякий раз встречают нас ненавистью. Мы стараемся сделать их похожими на нас, мы делаем для них всё, что в наших силах — а они отвергают нашу помощь и уклоняются от нашей дружбы. В конце концов терпение у нас лопается, и мы обхаживаем их лопатой.
Не плачься, милый, за вином
на мерзость, подлость и предательство;
связав судьбу свою с говном,
терпи его к себе касательство.
Cлайд с цитатой