Это вечный рецепт МВФ — залезьте в долговую кабалу и умрите. Это мы проходили в 90-е годы... То, что МВФ опять начинает учить нас жизни — это, конечно, близко к катастрофе.
Все эти прогнозы, экономисты... Я очень люблю прогнозы экономистов, но они в итоге сводятся к тому: сахар дешевеет — гоним самогон, сахар дорожает — покупаем водку!
Как говорят евреи, «Гроссе тухес ейзе нахес». Что означает: «Большая задница — тоже счастье». Так что чем глубже будет ж-па, в которую предстоит погрузиться российской экономике, тем оптимистичнее будет действующий премьер. Что ещё нужно провалить, чтобы все они там, наверху, заподозрили, что делают что-то не так? Или для этого необходима минимум Великая Депрессия? Дурацкий вопрос. Шеф коней на переправе не меняет, а мы всё время на переправе. Так что эти — вечны. Так что да здравствуют наши реформы, самые бессмысленные, беспощадные и вечные в мире.
Любое «экономическое чудо» зиждется на полном игнорировании советов МВФ и Всемирного банка. Просто исторически.
Вы знаете, я абсолютно согласен с нынешним российским руководством в том, что вор должен сидеть. У нас есть разногласия в том, где именно должен сидеть вор, но согласитесь, что это частная дискуссия... там — тюрьма, правительство, какая разница.
В прошлом году за границу вывели 84 миллиардов долларов, и всем наплевать. Потому что люди, которые отвечают за экономику, ни хрена в ней не понимают.
— Это чтобы только за проценты платить мы должны полторы сотни бегунов приходовать ежедневно. Так получается?
— Ну да, математика так говорит.
— Не расплатимся мы с такой математикой.
— Согласен. Это какое-то анальное рабство, а не математика.
Деньги стягиваются в крупнейшие банки, крупнейшие банки не знают, куда их девать, потому что нормальных заёмщиков в экономике при такой замечательной экономической политике — нет. Всё... Одним нечего есть, а другим некуда девать деньги. Всё... Вот вам рост потребительского кредитования на кабальных, между прочим, условиях.
— Потолок золотой! Сразу видно, что князь!
— Потолок – золотой, кошелек – пустой. В долг пьет, в долг шьет, в кредит живет!
Мы вынуждены будем... практически необходимо... Знаете, вот надо было нам реорганизовать армию, грубо говоря, иначе бы мы не выжили — взяли и реорганизовали. Пока мы живём вот с этой пародией на экономику, которая у нас существует — ну потому, что не прижало. Прижмёт — всё будет нормально. Сделаем. Куда мы денемся? Мы же погибать-то не собираемся? Не собираемся. Есть одна парадигма базовая: «Мы не собираемся погибать». С 1999 года мы решили не погибать, было принято социумом это решение. Оно было принято никаким не голосованием, оно было принято настолько консенсусно как-то. Это проявилось во всем.
Однако на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) политики и руководители корпораций ломали головы, размышляя о ситуации в мире, которая казалась насмешкой над всеми законами здравого смысла. Это явление окрестили «давосской дилеммой». По словам Мартина Вульфа, колумниста газеты Financial Times, суть этой дилеммы — «контраст между успешной экономикой и сомнительной политикой стран всего мира». Он писал, что экономика «перенесла серию потрясений: кризис фондового рынка после 2000 года; шок терактов 11 сентября 2001 года; войны в Афганистане и Ираке; разногласия относительно действий США; скачок цен на нефть, подобного которому не было с 1970‑х; приостановка переговоров ВТО в Дохе; столкновения по поводу ядерных планов Ирана», — но при всем этом экономика «переживает золотой период повсеместного роста». Иными словами, мир превращается в ад, нигде нет стабильности, а в это время глобальная экономика торжественно возвещает о своем существовании. Некоторое время спустя бывший министр финансов США Лоренс Саммерс говорил о «практически полном отсутствии связи» между политикой и рынком: «Это напоминает Диккенса: стоит поговорить с экспертом по международным отношениям, и видишь, что ты живешь в самые мрачные времена. А затем ты поговоришь с потенциальными инвесторами, и оказывается, это наилучший период в истории».
Cлайд с цитатой