Говорят, на земле был Бог,
Говорят, он учил добру,
А у нас целый взвод полёг,
Где служил старшиной мой друг.
Говорят, на земле был Бог,
Говорят, он учил добру,
А у нас целый взвод полёг,
Где служил старшиной мой друг.
Они вышли на бой, потому что боги только тогда хоть чего-то стоят, когда отвечают на искреннее моление.
Шёл человек по дороге в большой город. Смотрит — фургон стоит.
— Не подвезешь ли меня? — спросил он кучера.
— Подвезу, — ответил тот, — да только за деньги.
На том и сошлись. Забрался человек в фургон, и кучер погнал лошадей. Только отъехали, как заметил кучер на поле стог пшеницы. Решил он стащить охапку-другую, но опасаясь, что кто-нибудь увидит, сказал человеку:
— Пойду возьму пшеницы, а ты гляди по сторонам; если кто увидит, подай мне знак.
Выслушал его человек и ничего не сказал. Побежал кучер к стогу, схватил большую охапку и бегом назад. А человек ему знак подаёт: мол, кто-то увидел. Кучер в испуге бросил пшеницу, вскочил на козлы и давай лошадей нахлестывать.
Отъехав от поля, оглянулся он — вокруг ни души.
— Ты обманул меня, — напустился он на человека. — Кто видел, что я пшеницу взял?
— Бог видел, — ответил человек, указывая на небо. — Он всё видит, ничто не укроется от Него.
Если мы перестанем замечать красоту и радость мира, то тем самым плюнем в лицо Богу.
Он поразил меня, сказав, что не знает, есть Бог или нет, да это и не важно. Что ж, говорит, если Бога нет, то человеку и свинствовать можно? Не дети же мы, чтоб вести себя пристойно только в присутствии взрослых.
Я книги прочитал, услышал всё, что мог,
обрёл — что не хотел, нашёл, что не искалось,
и только женских губ горячечная алость
напоминает мне, что выше — только Бог,
которому нет дел до наших пиктограмм,
изысканных стихов и выведенных формул.
Два града созданы двумя родами любви: град земной — любовью к себе и град небесный — любовью к Богу.