Время, необходимое любому человеку, чтобы выспаться, — это на пять минут больше.
— Слушай, Виктор, ты брось возиться! Мне всё равно, как спать. Я могу ночевать хоть на гвоздях.
— Нет, милая моя, это ты брось! Где я тебе среди ночи гвоздей достану?!
Время, необходимое любому человеку, чтобы выспаться, — это на пять минут больше.
— Слушай, Виктор, ты брось возиться! Мне всё равно, как спать. Я могу ночевать хоть на гвоздях.
— Нет, милая моя, это ты брось! Где я тебе среди ночи гвоздей достану?!
Жил-был человек, который так сильно разочаровался в жизни, что порешил никогда больше не вставать с постели. А всякий раз, когда спать было уже невмоготу, переворачивался на другой бок и снова засыпал...
Я ещё не смею прикоснуться к мечте,
Кажется, что это только сон,
Юная богиня в белоснежной фате,
Девочка, в которую я влюблён.
Вчера я видел сон. Очень старый сон. Во сне нам все еще по 13 лет. Вокруг огромная равнина, вся покрытая снегом. Далекие огни домов расплываются и тонут во тьме. Мы идем по ковру, свежевыпавшего снега, не оставляя следов, идем и думаем... Однажды мы снова будем любоваться сакурой вместе. Ни он, ни я не сомневались в том, что все будет именно так!
Для изображения причинной связи сновидение имеет в своем распоряжении два способа, которые по существу своему одинаковы. Наиболее употребительный способ изображения следующий: так как то-то и то-то обстоит таким образом, то должно было произойти то-то и то-то. Этот способ состоит в том, что причина изображается в виде предварительного сновидения, а последнее – в виде главной его части. Если я не ошибаюсь, то последовательность может быть и обратная, но следствие всегда соответствует главной части сновидения.
— Как твоё самочувствие, Денни?
— Я не очень хорошо выспался сегодня ночью, Алан. Меня мучили кошмары... Мне приснилось, что я съел двухкилограммовую зефирину...
— Двухкилограммовую зефирину?
— Да! А когда я проснулся — моя подушка исчезла!
— Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны?
— Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса.
— Будил бы меня, — говорю я, вспомнив, как сама тормошила его дважды, а то и трижды за ночь. И как долго ему приходилось меня успокаивать.
— Зачем? — возражает Пит. — Чаще всего я вижу, что потерял тебя. Открываю глаза — ты рядом, и все хорошо.