Никогда святой не бывает полностью святым, а жестокосердный полностью жестокосердным, как думают люди; никто не в состоянии проследить минута за минутой порывы чужой души.
Человек — это некое единство мысли и плоти, воздействующее на других людей и преобразующее мир.
Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.
Какую помощь в нашем деле оказывают болтуны и как дешево отдают нам бахвалы то, что могли продать втридорога!
Люди становятся хуже... даже святые и герои. Этого нельзя предотвратить. В этом наше спасение.
Увы! В любви недостаточно испытывать одни и те же желания, надо еще их высказать в одну и ту же минуту!
Ненависть связывает людей такими прочными узами, что, когда порваны узы эти, на их место приходит печаль.
Сколько святых и пророков приходили в этот мир и проповедовали. Но он каким был, таким и остался. Поэтому не слишком заботься о том, чтобы изменить то, что тебя окружает. Это просто невозможно.
Святой — покойный грешник в пересмотренном и дополненном издании.
Герцогиня Орлеанская рассказывает, что маршал Виллеруа, старый клеветник и нечестивец, в юности своей знавший Святого Франциска Сальского сказал по поводу его канонизации: «Я очень рад за него. Он любил подпустить крепкое словечко, да и в карты плутовал. Во всем же прочем это был более чем достойный человек, хоть и болван».
Когда человек, сражённый горем, начинает говорить о своей беде, описывать её обычными словами, значит, он уже смирился. На смену отчаянию, почти физическому ощущению своей муки постепенно приходит душевная боль, жестокое раздумье.
Cлайд с цитатой