Я — не историк, не философ, а человек, рожденный в 1941 году, в катакомбах Одессы. Война лишила меня родителей и государство под названием СССР взяло на себя обязательства по отношению к 19 миллионам осиротевших детей, включая меня. Ничего иного, кроме благодарности стране, разумеется, с осознанием ошибок, которые неизбежны для каждого строя, я не испытываю. Я — не оголтелый поклонник идеологии коммунизма, как думают некоторые мои коллеги, но оголтелый поклонник справедливости.
Ты делаешь хорошее дело, а в твоей родной стране тебя или в лучшем случае не замечают, или ругают. Так было и в «совке», когда труд растроповичей и солженицыных оценивался за «бугром».
20 лет — это секунда по историческим меркам. России осталось жить одну секунду. Что же случится через пару десятилетий? Интервенция НАТО? Слишком много чести! Никто не придет завоевывать нас. Деградировавшие русские будут сами уничтожать друг друга.
А утром в мерцающий иллюминатор
Я выгляну — и ничего не увижу.
Ведь небу уже самолетов не надо,
Ведь небо уже не становится ближе.
У нас любят вспоминать «голодомор», который устроили «проклятые большевики»; ну, его легко вспоминать, потому что он был один, а вот из тех голодов, которые были в Российской Империи, нужно ещё что-то выбрать, чтобы помнить.
... История знает немало примеров того, как один сумасшедший творит с помощью силы, денег и власти страшные безобразия, и все считают его великим человеком. Странно все это и как-то непонятно.
История и география — это больше чем школьные предметы. Это тот культурный код, который формирует человека и общество в целом.
История человечества может предстать в искажённом виде только потому, что раньше люди не могли достаточно бережно хранить документы.
— Некоторые вещи зафиксированы в истории, другие нет. Помпеи зафиксированы.
— Откуда ты знаешь, какие из них какие?
— Потому что я так вижу Вселенную. Каждую секунду я вижу, что есть, что было, что могло быть и чего не должно быть. Таков удел Повелителя Времени, Донна. И я такой остался один.
Cлайд с цитатой