Нападение — лучшая защита.
Нападение — лучшая защита, но хорошая броня — это тоже неплохо.
Нападение — лучшая защита.
— Ты несправедлив к ним. Они такие, как ты сказал, но гораздо лучше.
— Ложь. Они не заслуживают твоей защиты.
— Это совсем не важно. Важно то, во что веришь. А я верю в любовь.
— Нас только что пытался убить сумасшедший в маске!
— Скажи, круто, а? Не, конечно страшно, но, согласись, круто!
Какой бы сдержанной ни была женщина, как бы она не перерабатывала свой гнев в страдание, реакцию на жестокость партнера невозможно скрывать до конца. Она может вылиться в самые разнообразные, иногда очень утонченные виды враждебности.
Женщина в мизогинных отношениях может использовать завуалированные выпады и скрытую насмешку, чтобы отомстить и выплеснуть часть ее гнева. Враждебные замечания становятся для партнера дополнительным оправданием жестокого обращения с ней.
— Это моя вина, я должен был её защитить.
— Для защиты у неё был щит. Это война, здесь сражаются и гибнут, и ты ничего не можешь сделать.
Это ад. Нет. Это не ад обрушился на землю. Это мы только-только взглянули правде в глаза. Наш мир с самого начала был адом. Сильные всегда возвышались над слабыми. Они всегда решали, жить нам или умереть. И лишь благодаря моим друзьям, стремившимся быть выше всего этого, стоящих горой за такого слабака, как я, мне удалось прожить так долго. До них я был тем, кто нуждался в защите. Я мечтал стать таким же. Пройти наравне с ними весь путь до самой смерти. И вот чем всё обернулось.
Убийцей Лейра себя и отдаленно не считала. Если человеку понравился этот вид ланти – почему нет? Пусть пьет.
Умер?
Сердце отказало?
Ах, какое горе! Я буду очень долго плакать…
Лейри не была чудовищем. Но искренне считала, что, если на нее нападают, – она имеет право на защиту. Разве нет?