— Где же вы спали этой ночью?
— На такие вопросы леди не отвечают, потому что джентльмены их не задают.
— Где же вы спали этой ночью?
— На такие вопросы леди не отвечают, потому что джентльмены их не задают.
— Можешь встать?
— Мне обе ноги прострелили, ну и вопросы у тебя тупые!
...
— Пуч, ты можешь встать?
— Сегодня день тупых вопросов?! А мне никто не сказал!
Спросить у тех, кто уже проходил этим путем.
Ну, скажи, у кого из честных граждан может быть миллион долларов, если это не мы с тобой?
— Зачем вы это сделали?
— Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился.
— Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете?
Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком.
— Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал.
— Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали?
Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится.
— Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче.
— Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо.
Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой.
— Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет.
— Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его.
— А почему не я?
Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.