Она расправлялась с жизненными затруднениями с такой же легкостью, с какой секач расправляется с куском мяса.
Хорошо мужчине: позабавился и пошел своей дорогой, будто ничего и не было, а девушке приходится принимать всю тяжесть вины на себя.
Она расправлялась с жизненными затруднениями с такой же легкостью, с какой секач расправляется с куском мяса.
Хорошо мужчине: позабавился и пошел своей дорогой, будто ничего и не было, а девушке приходится принимать всю тяжесть вины на себя.
Видимо, есть предел горя, которое может вместить человеческая душа. Это как с соляным раствором: наступает момент, когда он уже не поглощает соль.
Любовь — это временное помешательство. Начинается внезапно, как землетрясение, и быстро утихает.
Все готовы поверить в жестокости, творимые врагом, и никто — в творимые армией, которой сочувствуют; факты при этом попросту не принимаются во внимание.
— Нужны ли религиозному человеку долг и совесть? — спросили ученики Ходжу Насреддина.
— Совесть есть песок, которым человек посыпает весьма скользкие ступени Лестницы Богопознания, — ответил мудрец, — а долг — перила этой Лестницы.
Ты — едва сформировавшийся отблеск энергии. Направление течения этой энергии — твоя судьба.
Неужели человек действительно столь могуч, добродетелен и велик и вместе с тем так порочен и низок? Он казался мне то воплощением зла, то существом высшим, поистине богоподобным. Быть великим и благородным человеком представлялось мне величайшей честью, доступной мыслящему созданию; быть порочным и низким, как многие из описанных в книге людей, казалось мне глубочайшим падением, участью более жалкой, чем удел слепого крота или безобидного червяка. Я долго не мог понять, как может человек убивать себе подобных; и для чего существуют законы и правительства; но когда я больше узнал о пороках и жестокостях, я перестал дивиться и содрогнулся от отвращения.
Только вы, мужики, как выпивка — чем старше, тем дороже, а мы, девушки, как устрицы — хороши свежими!
Любовь — это зеркало. Настоящие отношения — это зеркало, в котором двое возлюбленных видят лица друг друга и узнают Бога.