Александр Егорович Мачехин. В поисках смысла. Мудрость тысячелетий

Вместе с тем, начиненный сложнейшей техникой мир (где современные машины, компьютеры – его рабы – все плотнее окружают, теснят, изнашивают и даже губят человека, но и сам человек все более становится их рабом, слугой, а зачастую и просто роботом в управленческих, информационных, производственных и иных системах и процессах) есть не только царство света, но и царство тьмы. Это не только мир богов, разума, технического прогресса, правды, чести, неиссякаемой доброты, любви и неугасаемой жизни, но и мир никем не поверженных сатаны, многоликих иуд, геростратов, провокаторов, оборотней, хамелеонов, масок, лжи, фальши, растлителей, зла и вечно живой смерти. Совершенствуется ли в этом супертехническом мире мораль, нравственность человека? Известный писатель-афорист И. Н. Шевелев отмечает, что человеческая низость так же беспредельна, как беспредельно и величие человека. Несправедливость, интриги, цинизм, зависть, стяжательство, идолопоклонство, лакейство, карьеризм, предательство, насилие, жестокость, разврат, обман, индивидуализм, дефицит доброты, равнодушие друг к другу, пошлость, нравственная неразвитость и распад личности не являются редким исключением из правил. Еще около четырех веков назад немецкий философ Яков Бёме негодовал по поводу того, что «мир стоит посреди ада. Ибо он покидает любовь и предается жадности, лихве и живодерству, и нет больше милосердия в нем. Каждый кричит: были бы у меня только деньги! Сильный высасывает у слабого мозг из костей и выжимает из него пот насилием. Словом, везде только ложь, обман, убийство и грабеж, и справедливо зовется мир гнездом или домом дьявола». Можно ли утверждать, что с тех пор все изменилось к лучшему? Вряд ли, ибо для многих все это стало принципом и нормой бытия.

0.00

Другие цитаты по теме

... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.

Я все еще верю: настанет тот день, когда люди вложат мечи в ножны, повесят копья на стену, нация перестанет восставать против нации и больше никогда не познает войн. Я все еще верю, что когда-нибудь ягненок будет лежать рядом со львом, каждый человек будет сидеть у своего виноградника или под инжирным деревом — и никто ничего не будет бояться.

Я уверен в одном: то, что нам разрешено видеть, осязать и осмысливать, — это лишь капелька в море жизни. Если бы мир был настолько же примитивен, насколько он нам показан, то этот мир не смог бы существовать.

Вот будет смешно, если не успеют уничтожить мир перед его концом.

Лицемеру вся вселенная кажется лживой — она неосязаема, она превращается под его руками в ничто.

Интерес людей к «сверхъестественному» объясняется их странной слепотой. Они не видят наиболее таинственного, а именно — самого нашего мира.

Ты видишь мир только в двух цветах: чёрном и белом. Но мир не так прост, всё вокруг тебя где-то посередине: ни белое, ни чёрное — серое.

Мир необратим, и то, что не извлечено сегодня не будет извлечено завтра. Более того, извлечь можешь только ты. Положиться на другого нельзя, потому что у него нет твоей темноты, а извлечь можно только из своей темноты, – у каждого темнота своя.

Ужасное происходит на свете, а мы боимся темноты.

— Чье имя на бирке моих трусов?

— Марта Стюарт.

— Нафиг Марту! Марта полирует бронзу на «Титанике». Мир скоро пойдет ко дну, так что пора плюнуть на все эти диваны и зеленую обивку.