Евгений Гришковец. Зима

Вот видел — иностранцы на Красной площади... Ветер, холод,

январь, снег колючий такой, минус двадцать градусов. А они такие забавные,

щебечут..., в кепочках, в шапках с помпончиками... Я представляю, как

кто-нибудь из них эту шапку покупал, там у себя, в магазине... Там сделали

большой переполох, дескать, зачем такую теплую шапку покупать? «А наш Билли

едет в Россию!» А продавец: «Да он с ума сошел...!»....... А Билли доволен.

Вот, ходит он, как... птица. Навертит шарф на шею... длинный, и ходит,

смеется громко и фотографирует, фотографирует. Россию. И... не холодно ведь

ему в курточке или пальтишке. А мы в шубах мерзнем, сутулимся, нос кутаем,

бежим..., у перчаток пальцы пустые, руки в кулаки... холодно! Мерзнем! А они

нет!

0.00

Другие цитаты по теме

Но нигде, ни в каком, даже, казалось бы, самом тихом месте, в отдалении от отдалённых покосов, какой-нибудь отдалённой сибирской деревни, нигде невозможно почувствовать себя просто человеком в каком-то просто природно-географическом пространстве. Всё время чувствуется страна, определённая страна, наша страна. И даже если не видеть ничего и никого, идти через поле, без дороги, не иметь при себе никакого средства связи, и вокруг не слышать людей… И нет домов, и даже ни один телеграфный столб, с табличкой на русском языке, или линия электропередачи не нарушает естественности пейзажа и нет в небе белой полоски от самолёта, который намекал бы на век и время… Всё равно, если ты идёшь по этому полю, то это уже не Канада, и даже не Аляска… В том, как ты идёшь, уже чувствуется и видна наша страна.

Интересно, где тот город? Тот город, который я прекрасно знаю, хотя никогда там не была. Но я видела его много-много раз в тех самых черно-белых фильмах, от которых невозможно оторваться.

Тот город, в котором всегда такой удивительный свет, всегда блестящий мокрый асфальт, и в котором нет машин, кроме поливальных. Город, в котором все так неторопливо и значительно. Набережные, мосты, монументальные милиционеры.

В том городе живут только любимые артисты, которые там всегда живые и чудесные.

Но есть ли такие места, а главное, время, где и когда этот черно-белый город совпадает с тем городом, по которому хожу я, где мерцает мое окно, или где-то в потоке машин горят фары моего автомобиля.

В России, если не хочешь зимовать, то нужно родиться птицей.

Идут белые снеги,

как по нитке скользя…

Жить и жить бы на свете,

но, наверно, нельзя.

Чьи-то души бесследно,

растворяясь вдали,

словно белые снеги,

идут в небо с земли.

А любил я Россию

всею кровью, хребтом —

ее реки в разливе

и когда подо льдом,

дух ее пятистенок,

дух ее сосняков,

ее Пушкина, Стеньку

и ее стариков.

В сущности, зима только началась, снег пролежит ещё четыре месяца, а Москва уже устала от зимы.

Какая война, которую мы вели в качестве члена европейской системы, какой союз, какой мирный договор, который мы заключили в качестве европейской державы, принесли нам действительные выгоды?

Лучшим примером в этом отношении может служить знаменитый Священный союз. Каких жертв не приносила Россия для его целей!

Пусть нам укажут хоть на одно подобное действие европейских держав на пользу России. Чего ни делала Россия для Германии и для Австрии, как ни бескорыстничала, — а все же слыла за льва, рыкающего, ищущего, кого поглотить.

Вот моя деревня;

Вот мой дом родной;

Вот качусь я в санках

По горе крутой;

Вот свернулись санки

И я на́ бок — хлоп!

Кубарем качуся

Под гору, в сугроб.

И друзья-мальчишки,

Стоя надо мной,

Весело хохочут

Над моей бедой.

Всё лицо и руки

Залепил мне снег…

Мне в сугробе горе,

А ребятам смех!

Я бы хотел, чтобы Россия стала свободной в новом году. Без жуликов, воров, всяких подлецов, негодяев. Я понимаю, что только в Новый Год чудеса случаются, но, тем не менее, мечтать никому не вредно, мне тоже.

Всякая разумная программа, предлагаемая данному народу, должна иметь в виду данный народ, а не абстрактного homo sapiens... Так, все социалистические программы наделяют всех людей теми свойствами, которые отсутствуют у почти всех людей, — может быть, и к сожалению. Чувства семьи, собственности, нации, по практической проверке историей, оказались реально существующими. Отсюда распад всех «интернационалов», начавшийся с Первой же мировой войны. Коммунистическая революция в России является логическим результатом оторванности интеллигенции от народа, неумения интеллигенции найти с ним общий язык и общие интересы. Никакое здание не может быть построено без учета «сопротивляемости материалов». Из дерева нельзя выстроить десятиэтажного дома, и из кирпича — сорокаэтажного. Русская история имеет дело с совершенно определенным материалом и с совершенно определенным планом стройки. Всякая переоценка или недооценка материала, всякий извне взятый план приводит к логически неизбежной катастрофе. Коммунистическая революция есть исторически обоснованная катастрофа.

На холме, у звездного порога, -

старый дом, засыпанный снегами,

а за домом бродит одиноко

белый месяц с бычьими рогами.

А за домом — мелкие осколки

рассыпает каменная стужа.

То ли ветер воет, то ли волки

у холма заснеженного кружат.

Заклубятся сонные метели,

огоньки небесные задуют...

Тихо, тихо станет... Только ели

шевелятся, шепчутся, колдуют.