Я знаю, откуда твои злость и нетерпение. Это всё страх. Ты боишься. И ты слаб.
— Когда я сказал отцу, что боюсь открывать шкаф, он дал мне револьвер.
— А ты что хотел?
— Но мне было девять лет!
Я знаю, откуда твои злость и нетерпение. Это всё страх. Ты боишься. И ты слаб.
— Когда я сказал отцу, что боюсь открывать шкаф, он дал мне револьвер.
— А ты что хотел?
— Но мне было девять лет!
— Так это твоя Импала 67 года? Ее отбуксировали на штрафстоянку. Она стояла в неположенном месте.
— Не стояла.
— Стояла. Я ее туда поставила.
Ну ладно, ну ладно. Ты сможешь, ты сможешь. А! Что бы сделал Вин Дизель? Без сожалений, без страха. Без сожалений, без страха. Без сожалений, без страха! Нет! О! Я сожалею и мне страшно!
— Сэмми, когда я в последний раз исповедовался?
— Ты никогда не исповедовался.
— Да, слишком давно.
— Ты переиграл её, молодец, Сэмми.
— Я-то молодец, а вот ты... Зачем стрелял в привидение, дурень?
— Эй, я тебя спас! Но если ты поцарапал машину... я тебя убью.
— Что я наделала?
— Ну... ты не убила меня, хотя могла. Я бы назвал это прогрессом.
— Я бы назвал это чудом.
Говорят, зло не имеет лица. Действительно, на его лице не отражалось никаких чувств. Ни проблеска сочувствия не было на нём, а ведь боль просто невыносима. Разве он не видит ужас в моих глазах и панику на моем лице? Он спокойно, можно сказать, профессионально выполнял свою грязную работу, а в конце учтиво сказал: «Прополощите рот, пожалуйста».
— Еще один вопрос, зачем ты пала? Для чего захотела стать человеком? Мы же скопище убогих придурков.
— У вас есть верность, милосердие, любовь.
— Боль.
— Шоколадный торт.
— Вина.
— Секс.
— Тут мне крыть нечем.
— Нам говорят далеко не все. Я знаю, что наша судьба связана с тобой.
— Тогда вам хана, ребята!