— Я понимаю тебя, дитя.
— Это ты-то!
— Я понимаю тебя, дитя.
— Это ты-то!
Несправедливо, что это выпало тебе, но лучше от твоей руки, ощущая тепло. Все хорошо! Я люблю тебя...
— Два года мы живем украденным днем, проверяем, срастется ли? Понимаешь, лично я... хорошо, говорю только за себя, я...
— Срослось.
— ... мне кажется, что срослось.
— Срослось.
Ей надоело бродить по парку, но и вернуться в дом она ещё не готова. Неужели в жизни больше негде существовать – только «в доме» или «вне дома»? Неужели человеку больше негде быть?
Мы думаем, что идиотизм — это что-то такое, над чем можно смеяться... Нет! Это страшная разрушительная сила.
Я знаю их — часы скорбей:
Мученья, упованья, страх,
Тиски обид, шипы страстей,
Цветы, рассыпанные в прах;
Бездонный ад над головой,
Пучины стон, недуг зари
И ветра одичалый вой -
Они со мной, они внутри.
Иной бы это разбренчал
На целый мир, как скоморох;
Но я о них всегда молчал:
Их знаешь ты, их знает Бог.