Я всё время пела, всё время танцевала, потому что постоянно звучала музыка, в доме и на улице. Мы слушали Джонни Пачеко [Johnny Pacheco], Селию Крус, Тито Пуэнте и Мачито [Machito]. А когда старшие не слушали, мои уши поглощали всё от ABBA до Led Zeppelin, от Глена Кэмпбелла до Нэта Кинга Коула и всё, что между ними. Мои родители были красивыми латиноамериканцами с безупречным чувством стиля. Они росли в тридцатые годы — время, когда ты выглядел идеально, был отутюжен, смотрел людям в глаза и был добр, независимо от того, сколько у тебя денег в кармане. Это были ценности, с которыми я вошла в мир.
- Я никогда не была обласкана властью. Квартиру они мне не дали, хотя писательские дома строились вовсю. Дачу не дали, хотя строились и дачи. Я ходила по кабинетам, обивала пороги, но получали другие. Я была в стороне от генеральной линии партии. Я им не прислуживала. Я им — ничего, и они мне — ничего. Как бомж. Он свободен от государства, и государство свободно от него.
- Значит, вы — литературный бомж?
- Нет. Я кустарь-одиночка. Японский критик назвал меня «Господня дудочка». Вот я и дудела в свою дудочку и шла своей узкой тропинкой.
Cлайд с цитатой