Страшное это слово «навсегда». Оно делает людей покорными и послушными.
0.00
Не времена меняются и не нравы, а люди. Они меняют времена и нравы.
Лариса Соболева. Остатки былой роскоши
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойНе бывает случайностей, не бывает спонтанных препятствий: все предопределено свыше. Нам не дадут ношу, которую мы не потянем. Каждая ситуация – проверка, а достойны ли мы большего?
Кажется, будто мы не просто куклы в руках умелого кукловода, мы – песчинки, сложившиеся однажды в одну картину. В чьих руках наши судьбы? Ответ один – в руках Вечности.
Даже потоп длился не вечно. Однажды иссякли черные хляби. Но лишь немногие это пережили.
Ужель помыслить нам возможно,
Что для земли мы рождены,
Для мира, где все тленно, ложно,
Где все страстям покорены,
Где смертный, чувством благородный,
Всегда унижен и забыт
За то, что прихотям порока
Почтенья не дает глубока
И сильным правду говорит.
Нет, нет! Есть мир иной, мир вечный,
Где нет разврата, крови, слез,
Где самый тихий стон сердечный
Пред гласом гордых перевес
В суде Творца людей имеет!
Словом, как было в старину, так и осталось; ничего не изменилось в наши дни: рассказывая даже об известных фактах, болтливый человек не может удержаться, чтобы не прибавить от себя хотя бы словечко.
Ушедшая любовь оставляет каждому целый мир, который постепенно умирает и именно поэтому страдает человек. Но этот мир умирает не весь — и то, что остаётся и есть вечность.
А как смеялись и болтали люди на улицах!.. Ничто не изменилось с того дня, когда он был еще полон жизни. Ни одна из повседневных мелочей не стала иной оттого, что человеческая душа, живая человеческая душа, искалечена насмерть. Все это было и раньше. Струилась вода фонтанов, чирикали воробьи под навесами крыш, так они чирикали вчера, так будут чирикать завтра. А он... он мертв.
…в этой простодушной поспешности сказать что-нибудь ласковое и ободряющее таилось много жестокого…
Представьте, что мы живем в необычной стране, где все абсолютно плоское. Вслед за Эдвином Эбботом, исследователем Шекспира, жившим в викторианской Англии, назовем ее Флатландией (от англ. flat — плоский. — Пер.). Некоторые из нас — квадраты, другие — треугольники, а кое-кто имеет более сложные очертания. Мы снуем мимо наших плоских домов, выходим, занимаемся своими плоскими делами и плоско развлекаемся. Все жители Флатландии имеют ширину и длину, но не имеют высоты. Мы знаем, что такое направо и налево, вперед и назад, но никто, кроме наших плоских математиков, не имеет ни малейшего представления о том, что есть верх и низ. Они говорят: «Послушайте, это в самом деле очень просто. Представьте себе движение влево-вправо. Теперь движение вперед-назад. Пока всё в порядке? Теперь вообразите другое измерение, под прямым углом к нашим двум». А мы отвечаем: «Что вы несете? Как это «Под прямым углом к нашим двум»?! Существуют только два измерения. Покажите нам третье измерение. Где оно?» И математики в унынии удаляются. Никто не слушает математиков.