Она кричит «хватит», но мне не хватит.
Очередная серая мышь, лаская меня спросит, что я в ней нашел.
Шепну ей тихонько на ушко то, что не принято вслух говорить:
«Сегодня я с тобой, потому что мне скучно жить».
Она кричит «хватит», но мне не хватит.
Очередная серая мышь, лаская меня спросит, что я в ней нашел.
Шепну ей тихонько на ушко то, что не принято вслух говорить:
«Сегодня я с тобой, потому что мне скучно жить».
Очередная серая мышь, лаская меня спросит, что я в ней нашел.
Шепну ей тихонько на ушко то, что не принято вслух говорить:
«Сегодня я с тобой, потому что мне скучно жить».
Что такое Империя?
Молчание. Мёртвым не до полемики.
Где сегодня Наполеон, монголы и шумеры?
А тысячелетний Рейх стоял всего-то мгновение.
Я называю нечто иное словом «Империя» -
То, на что мечтатель, предприниматель верит, растит -
И она растёт из идеи.
Мне не страшно в клетку, страшно умирать,
Но всё равно мы любим эти улицы.
С их черно-белой гаммой, в которой мы
Сжигаем себя ради этих улиц и
Продолжаем ночами видеть цветные сны.
Слоняюсь по пыльной столице, разменивая свою юность, главное – только не остановиться, главное – только не начинать думать.
Любовью чужой горят города,
Извилистый путь затянулся петлёй;
Когда все дороги ведут в никуда -
Настала пора возвращаться домой.
Что делать, если победа сердца над разумом?
И всё — надоело среди туземцев быть пасынком!
Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди
Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
Все же тянет назад, стой,
Потряхивает, входим в родное антипространство.
Что, сказать «Стоп»? Остаться, писать в стол?
Ссать, что умрешь тут, как эмигрантский запас слов?
Без подпитки живой настоящей речи.
Ты ведь думал, что выживешь без нее, но расстояние нечем
Сократить. Думал — пройдет, все — ничего, расстояние лечит, но
Язык твой так и не стал ни на грамм онемеченным! Камо грядеши?