Когда сверкнёт меч палача, погаснет в алтаре свеча,
Что у Небес попросите,
Миледи?
Когда придёт Ваш смертный час, набат умолкнет отзвучав,
Что Господу Вы скажите,
Миледи?
Когда сверкнёт меч палача, погаснет в алтаре свеча,
Что у Небес попросите,
Миледи?
Когда придёт Ваш смертный час, набат умолкнет отзвучав,
Что Господу Вы скажите,
Миледи?
Нежданна первая любовь, за что ей дьявольский удел?
Безумных чувств тугой клубок — граф так красив, умён и смел,
Но... им уже отмерен срок.
Просить красавицы руки граф к церкви прискакал.
Сказав: «Лишь смерть нас разлучит!»
Её он в жёны взял...
Но жжёт плечо огнём клеймо, не скрыть от глаз укор немой.
Любви изнанка — боль и ужас. Расправе быть и суд не нужен.
Казнит граф собственной рукой жену, как зверь, в глуши лесной.
Ей виселицей старый дуб послужит.
Где ты, та девочка?
Не различить, где явь, где бред: любви кровавое вино!
И страсть, и похоть, тьма и свет, и снова грязь, и снова дно...
Всё это было так давно, и может, вовсе не со мной.
Что стало с девочкою той?
«Её зовут Миледи!»
— Плохо же ты обо мне думаешь, племянник, если считаешь, что меня можно так легко провести! Я скоро умру, ты сам это знаешь, но смерти я не боюсь. В жизни я был удачлив, но несчастлив, потому что юность мне искалечили, — теперь это уже неважно. История старая, и нечего ее вспоминать. К тому же какой дорожкой ни иди, все равно придешь к одному — к могиле. Каждый из нас должен пройти свой жизненный путь, но когда доходишь до конца, уже не думаешь, гладок он был или нет. Религия для меня ничто: она не может меня ни утешить, ни устрашить. Только сама моя жизнь может меня осудить или оправдать. А в жизни я творил и зло, и добро. Я творил зло, потому что соблазны бывали порой слишком сильны, и я не мог совладеть со своей натурой; я и делал добро, потому что меня влекло к нему сердце. Но теперь все кончено. И смерть в сущности совсем не такая уж страшная штука, если вспомнить, что все люди рождаются, чтобы умереть, как и прочие живые существа. Все остальное ложь, но в одно я верю: есть бог, и он куда милосерднее тех, кто принуждает нас в него верить.
Тот для пенья рожден,
Кто от любви умирает.
Тот рожден для любви,
Кто умирает в пенье.
Кто рожден для пения, тот -
И умирая, поет.
Кто для любви родился,
От любви и умрет.
Я ещё ни разу не испытывал, что это за штука — смерть, поэтому не могу сказать, понравится она мне или нет.
Знал я: этот путь -
Раньше или позже — всем
Суждено пройти.
Но что ныне мой черёд,
Нет, не думал я о том...
Американский жук-могильщик — он потрясающий. Они чуют падаль за много километров — это и есть запах смерти. В общем, самец и самка приходят к трупу и как бы знакомятся. Потом они вместе закапывают труп, спариваются, и она откладывает в него яйца, но они не разбегаются тут же, как другие создания, другие жуки — они выкапывают рядом норку, и потом, когда личинки вылупляются, родители пережевывают труп и кормят их. Разве не потрясающе? Они вправду заботятся о своих детях.