В эпоху тотального контроля свободен лишь тот, кто остаётся невидимым.
Это — Я! Освобождаюсь от Слоуна, от братства, от Дженис, от финансовых отчетов и эргономичных клавиатур, от неверных подруг и дерьмовых лучших друзей. И это Я беру под контроль свою жизнь!
Существа, живущие при дворе, ужасны. Знайте это, малышка. Я держу их в узде, потому что прекрасно знаю, на какие бесчинства, на какое кровожадное безумие они способны, если дать им свободу. У каждого из них есть свой город или своя провинция, и они готовы в любую секунду поднять их против меня и обречь на бедствия мой народ. Поэтому я предпочитаю держать их под моим неусыпным присмотром. При дворе, в Версале, они безобидны, никто из них от меня не ускользнет. И все равно они остаются хищниками. Здесь, чтобы выжить, нужны клюв, когти или клыки.
Свобода без контроля ведёт к хаосу. Контроль без свободы ведёт к тирании. Единственные инструменты, решающие эту антиномию — правила.
Человек не хочет свободы. Это ему чуждо. Он не нуждается в любви и прочих мелочах. Человек нуждается в господине, руководителе, наставнике. И его снисходительности. Человек хочет контроля. Человек бежит от ответственности. Человек жесток, и хочет жестокого обращения над собой, потому что получает от этого немалое удовольствие.
Системе нужно, чтобы все контролировали друг друга миллиардом различных способов. То, что мы называем «свободным обществом», по-другому зовется Гулагом. Не система служит нам, а мы обслуживаем ее. Мы — невольники, которые тешат себя мыслью о том, что свободны, потому что не хотят столкнуться с реальностью своего незавидного положения.
Свобода никогда не исходит от правительства. Свобода всегда исходит от его подданных. История свободы — это история ограничения правительственной власти, а не ее возрастания.
Знание — это когда, припадаешь к нему по-настоящему, уничтожает любую скорбь. Но мы до последнего держимся за свою боль, справедливо подозревая, что она и есть мы сами и, если отнять ее у нас, мы больше нигде себя не найдём. Поэтому к свободе мало кто спешит, а кто обрел её, на всякий случай помалкивает.
Свободное общество? Это жалкая свобода! Свобода имеет ценность в политике, но не в морали. Правда? Да. Но не свобода. Это такое же непрочное понятие, как счастье. В морали мы все пленники, но название нашего лекарства не свобода.
(Свобода имеет смысл в политике, но не в морали… В морали мы все узники, но наше освобождение не называется свободой.)
Искусство изящно страдать –
Такие фильмы называют драмы.
Мы любим чёрное, винтаж, бейсик.
И что любили год назад, нас сейчас бесит.
Нет героев, нет такого, у нас нет стен.
Мы так свободны, но свобода и есть плен.
Сон прогонит будильник, лень прогонит тщеславие.
А кто прогонит изнутри нас эту боль, что осталась?
Cлайд с цитатой