Ну?.. И что же было после ужина?
Нет, это... С-с-смешно. Как это... С какой стати вы вообще меня подозреваете, честного человека? Откуда такая мысль? Носить вам букеты? К чему?
Ну?.. И что же было после ужина?
Нет, это... С-с-смешно. Как это... С какой стати вы вообще меня подозреваете, честного человека? Откуда такая мысль? Носить вам букеты? К чему?
— Стихи хорошие, но прочли вы их скверно.
— Вам видней...
— Еще бы.
— Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю.
— Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.
— Что же, выходит, что все меня считают таким уж чудовищем?
— Не надо преувеличивать. Не все… не таким уж чудовищем…
Возьмём, к примеру, опята. Они растут на пнях. Если придёшь в лес и тебе повезёт с пнём, то можно набрать целую гору… пней… ой, опят…
— Ой, хватит, всё, хватит! Пожалейте! Вы ж меня так убьете!
— Ничего, вас не убьешь!
Симпатичная, но, к сожалению, активная. Когда-то ее выдвинули на общественную работу и с тех пор никак не могут задвинуть обратно.
— Зачем ты ел пластилин?
— А я его с сахаром ел!
— Ну ты же взрослый человек, ты понимаешь, что пластилин не едят!
... плачьте, вам это полезно. Может быть, если вы еще способны плакать, то не все потеряно.
— Дорогой Анатолий Ефремович! Мне хочется воздать вам по заслугам. Как говорится, каждому по способностям, не правда ли? У нашего руководства, то есть, у меня, родилась, как ни странно, мысль: назначить вас, одного из ведущих работников отечественной статистики, (чего там cкрывать, Ха-ха) начальником отдела легкой... ле-егенькой промышленности. Как вы на это смотрите, Анатолий Ефремович?
— Отрицательно, Прокофья Людмиловна. Я безынициативен, нерасторопен, неловок, а также робок, Людмила Прокофьевна. Я вам завалю всю работу отдела легкой... ле-егенькой промышленности.