Впрочем, Мэгги верно заметила, что при изучении чего-либо непонятного хороший ученый должен прежде всего выжить.
Там, где не помогали слова, помогало простое человеческое прикосновение.
Впрочем, Мэгги верно заметила, что при изучении чего-либо непонятного хороший ученый должен прежде всего выжить.
Есть вещи, которые приходится переживать одному, в тишине, а не искать у кого-то готового ответа.
В этом поцелуе не было ни горя, ни чувства вины, ни смерти.
Только жизнь — и ее хватало на всех.
Имя снова вернуло ему плоть и кровь. У него была своя история, прошлое, даже семья. В одном лишь имени, оказывается, заключается так много.
Поэзия и наука тождественны, как постигаемые не одною какое-нибудь из способностей нашей души, но всею полнотою нашего духовного существа, выражаемою словом «разум». Можно быть очень умным человеком и не понимать поэзии, считать её за вздор, за побрякушку рифм, которую забавляются праздные и слабоумные люди, но нельзя быть умным человеком и не сознавать в себе возможности постичь значение, например, математики и сделать в ней, при усиленном труде, большие или меньшие успехи. Можно быть умным, даже очень умным человеком и не понимать, что хорошего в «Илиаде», «Макбете» или лирическом стихотворении Пушкина, но нельзя быть умным человеком и не понимать, что два, умноженные на два, составляют четыре или что две параллельные линии никогда не сойдутся, хотя бы продолжены были в бесконечность.
— Погодите, да вы что же нас... шантажируете?
— Нет! Наоборот.
— Мы шантажируем вас?..
— Да как ты вообще стал кандидатом на «Нобелевку»?!