Если политик откупится от секрета однажды — он будет делать это всю жизнь.
— Я помню, папа рассказывал о тебе, еще до того, как привел тебя домой. Они с мамой так рассердились, когда твой биологический отец отказался подписать бумаги.
— Мужчина, которого я не знал, не давал мне обрести семью восемь лет и закон был на его стороне.
— Что ж, это уже в прошлом и поэтому из тебя вышел хороший адвокат.
Когда я на Обаму смотрел, было такое чувство, что это какая-то перекрашенная версия Горбачёва.
Терроризм — это стратегия слабости, выбираемая теми, у кого нет доступа к реальной власти.
Эти бездарные исполнители закона решительно не понимают, да и не в состоянии понять, что одно буквальное исполнение его, без смысла, без понимания духа его, ведет прямо к беспорядкам, да и никогда к другому не приводило.
... Степень близости даже между самыми родными людьми имеет свои пределы. Нельзя постоянно рыться в собственной душе, выкапывать из неё мусор или алмазы и совать их под нос избраннику. Чужие кладовые становятся так же быстро скучны, как чужие коллекции марок или значков. Человек тебе интересен, пока не все свои сундуки он открыл или ты не проник в них тайно.
— Перестань, Карл. Не надо так. Это же не ты.
— Я знаю. Все ждут, что я буду, как мой отец. Брать, что захочу, не спрашивая. Он говорит, что так поступают все великие лидеры. Поэтому я ненавижу политику.
— Ты имеешь право на своё мнение. Чем ты интересуешься?
— Я художник и люблю рисовать.
— Это чудесно. А твой отец знает об этом?
— Нет. Я никому не говорил об этом, но, очевидно, придётся ему об этом сказать, и он «взорвётся».
Cлайд с цитатой