Через некоторое время он перестал проглядывать текст. Просто брал мою писанину, совал ее на полку и объявлял: «Принято. Как делишки?» Теперь он уже даже не говорит «принято». Я просто вручаю ему материал, и все. Это очень стимулирует мое творчество. Представьте только себе: абсолютная свобода – пиши все, что в голову лезет. Да, я здорово провел это время, и порой это были не только хиханьки да хаханьки, но вот что главное: неделю за неделей я чувствовал, как крепчает мое ремесло.
я сидел со своим приятелем по кличке Эльф, в детстве Эльфу был конкретный кирдык, он весь съежился, годами валялся на кровати и тискал резиновые мячики, тренировался, а когда наконец поднялся с кровати, то был что в ширину, что в длину, эдакая гора мышц, звероподобный хохотун, метящий в писатели, но выходило у него слишком похоже на Томаса Вулфа, а Т. Вулф (не считая Драйзера) – худший писатель во всей Америке, и я вдарил Эльфу по уху (чем-то он меня взбесил).
Если то, что писатель написал, издавалось и расходилось во многих, многих экземплярах, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, издавалось и продавалось средне, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, вообще никогда не издавалось, и у него не было денег, чтобы напечатать это самому, то он считал себя истинно великим.
– Ты не понимаешь. Я стану великой. Во мне больше потенциала, чем в тебе!
– Потенциал, – ответил я, – ни фига не значит. Это надо делать.
а вы помните Эльфа? парня, с которым я дрался, ну так он погиб во время войны под пулеметным огнем, я слышал, он долго мучился, недели три-четыре, перед тем как испустить дух, и вот странная вещь, он как-то сказал мне, нет, вернее, спросил:
– прикинь, какой-нибудь мудак прижмет гашетку пальцем и располосует меня пополам?
– ну так ты сам в этом виноват.
– конечно, ты-то вот не собираешься умирать ни под чьими пулеметами.
– это уж как пить дать, дружище, кроме как под дулом Дядюшки Сэма.
– кончай ты мне эту туфту гнать! я же знаю, что ты любишь свою страну, по глазам вижу! любишь, по-настоящему любишь!
и тогда я его ударил первый раз.
Если ты при написании своей истории не уверен в ней до конца, не спеши, отложи историю на потом. Напишешь, когда уверенности будет больше.
Часы были исправны, дружище будильник, храни его бог, сколько раз я таращился на его циферблат в 7.30 похмельного утра и спрашивал себя: *** эту работу? *** ЭТУ РАБОТУ! короче, будильник показывал 4 вечера.
... для того чтобы разрушить жизнь любого человека, не нужно целой армии, обычно достаточно одного мужика или одной бабы, обычно всё и происходит один на один, даже когда армия идет на армию, муравьи на муравьев, кто угодно на кого угодно.
— То, что забыл твой ум, помнит твоя душа, — ответила девочка и положила руку на мою левую грудь. — Все ответы тут. Нужно всего лишь научиться слышать зов души.
— Как этому научиться?
— Всему свое время, — ответила девочка. — Книга Жизни дает доступ, как к прошлому, так и к будущему. Мы можем читать Книгу Жизни и делиться знанием без слов с людьми. Раньше люди знали об этом. Они поклонялись нам. Сейчас о нас забыли.
— А почему о вас забыли?
— Потому что люди перестали верить.
— Во что? — не понимал я её.
— В первую очередь в Высший Разум, затем в себя, а уже потом в чудеса…
Знаете, революция звучит очень романтично, но на деле это кровь, жестокость и безумие; революция — это когда гибнут желторотики, случайно попавшие под руку, не врубающиеся, что ***ня творится вокруг; революция — это когда вашей телке или вашей жене пропорют брюхо штыком, а потом будут насиловать в жопу на ваших глазах; революция — это когда люди, только что ржавшие над мультиками про Микки-Мауса, начинают пытать себе подобных. Перед тем как решиться на всё это, подумайте, где ваша душа сейчас и где она будет, когда вы пройдёте через всё это.
я на девять десятых уже труп, но одна десятая во мне еще сохраняет жизнь, как последняя пуля в стволе.
Cлайд с цитатой