Словно острова мы с тобою далеки,
Я тебя зову, я тону в глазах твоих,
Но надежды на спасенье нет у нас с тобой,
Как «Титаник» чувства тонут в глубине морской.
Словно острова мы с тобою далеки,
Я тебя зову, я тону в глазах твоих,
Но надежды на спасенье нет у нас с тобой,
Как «Титаник» чувства тонут в глубине морской.
«Титаник» словно страж моей любви,
Погасли звёзды над твоей кормой,
«Титаник», я прошу тебя, вернись,
Но ты опять не слышишь голос мой.
Свет холодных звёзд провожает корабли,
К дальним островам, к новым берегам земли,
Умирают все надежды в синеве морской
И «Титаник» в этой бездне свой нашёл покой.
Думаю, никто не ест рожок с мороженым на похоронах или на пожаре. Красный Крест не разбрасывает рожки над странами третьего мира. Если ты ешь мороженое, как-то не верится, что дела идут совсем уж дерьмово. Что больше нет никакой надежды.
Надежда… Знаете, что сказал Дизель об этом? Он сказал так: чем становишься старше, тем меньше разочарований. Потому что отвыкаешь от надежд. Надежды, они больше юношей питают. Только природа не любит несправедливостей. Если она даст тебе счастье, она обязательно навязывает и принудительный ассортимент, уравновешивает счастье заботами. Сыплет их столько, чтоб чашки весов уровнялись. Сил нет... Приходится отказываться и от того, и от другого.
Сколько раз, стремясь к процветанию, мы меняли серпы и плуги на щиты и мечи? Войны лишили человечество надежды, люди мчались вперед, не думая о том, что будет дальше.
У кого они ещё остались, слезы? Они давно уже перегорели, пересохли, как колодец в степи. И лишь немая боль — мучительный распад чего-то, что давно уже должно было обратиться в ничто, в прах, — изредка напоминала о том, что ещё осталось нечто, что можно было потерять.
Термометр, давно уже упавший до точки замерзания чувств, когда о том, что мороз стал сильнее, узнаешь, только увидев почти безболезненно отвалившийся отмороженный палец.
Я нашел тебя, потому что думал, что ты поможешь мне пасть. Теперь я боюсь, что ты станешь той, кто спасет меня от этого. Но я не знаю, буду ли я благодарен тебе.
Нет ничего страшнее, чем смесь параноидальных мыслей, глупой надежды и горькой, отчасти ироничной правды.