Люди не любят правду. Она скользкая. На неё не опереться.
— Бывали темные времена, когда я просто думала: «Что я сделала тем людям, что заслужила всего этого?»
— Ты не можешь винить себя, за то, что произошло.
— Да, при свете, в чистой одежде и с тарелкой еды, да, это имеет смысл. Но когда ты сам по себе, ты даже не знаешь, какой сейчас день. Кого ты и можешь винить, так это самого себя. Я так и делала. Мне было стыдно за то, что произошло со мной.
Дело в том, что, когда ты уходишь, люди, которых ты оставляешь... они продолжают жить своей жизнью... они не ждут твоего возвращения.
Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
Нет, лучше любой ответ, чем эта неопределенность.
— А ты… ты оборотень? — спросила она. Голос не повиновался ей, и она говорила шепотом.
— Да, — спокойно и твердо ответил Огнеяр. Он тоже хотел, чтобы она знала. Пусть лучше отвернется, чем любит, не зная.
Если вы услышите слова настолько правдивые, что они причиняют вам боль, помните — истина этих слов относительна, преходяща и изменчива.
Cлайд с цитатой