О, всё ясно, но тогда и не надо было делать, не так ли? Это всё равно, что поджечь занавес, а потом удивляться, что сгорел весь дом.
Умная женщина умеет скрывать ревность. Иначе мы, мужчины, чувствуем себя чересчур уверенными.
О, всё ясно, но тогда и не надо было делать, не так ли? Это всё равно, что поджечь занавес, а потом удивляться, что сгорел весь дом.
Умная женщина умеет скрывать ревность. Иначе мы, мужчины, чувствуем себя чересчур уверенными.
— Сначала немного поссорилась с матерью, потом сильно поссорилась с сестрой, на работе чуть-чуть поссорилась с начальником и в конце дня поссорилась с… моим бывшим парнем, который случайно является Великим Магистром очень таинственной секретной тайной ложи.
— Ну видишь, всё нормально, мам.
Никакая женщина не может заявлять какие-либо права на мужчину. Женщины, которые так поступают, заканчивают жизнь нелюбимыми и в одиночестве.
Я ведь буду не первой, кого любовь довела до трагического конца. И компания у меня не самая захудалая: Русалочка, Джульетта, Покахонтас, дама с камелиями, мадам Баттерфляй, — а теперь к ним присоединюсь и я, Гвендолин Шеферд. Было бы неплохо, однако, отказаться от рокового удара кинжалом в сердце. Я чувствовала себя такой разбитой, что вполне могла бы умереть от чахотки, а это гораздо возвышенней и романтичней. Бледная и прекрасная, как Белоснежка, я буду лежать на кровати, волосы красиво струятся по подушке. Гидеон встанет предо мной на колено и предастся горьким стенаниям, что же он наделал, ах, если бы он только прислушался к моим последним словам…
— Mine eye and heart are at a mortal war, how to divide the conquest of thy sight, — бубнила я.
— Это ты мне? — спросил Гидеон.
— Ничего там нет!
— Там может кто-нибудь прятаться и подслуши...
Предложение осталось незаконченным возгласом. Вдруг стало совсем тихо. Что там еще снова случилось?
Не раздумывая, я отодвинула штору. Девочка, которая выглядела как я, прижала свои губы к губам юноши. Сначала он просто стоял и не сопротивлялся, а потом положил руки на ее талию и притянул к себе. Та закрыла глаза.
— Ты снова разговаривала с аркой, Гвендолин. Я точно видел.
— Да, Гордон. Это моя любимая арка. Она обижается когда я прохожу мимо и не здороваюсь.
Всегда они куда-нибудь торопятся, эти мущины! Но в делах моды и красоты спешка недопустима!