— Сходи на улицу за хлебом.
— Зачем?
— За хлебом. Хлеба дома нет.
— Ага! Бегу уже! Волосы назад...
— Сходи на улицу за хлебом.
— Зачем?
— За хлебом. Хлеба дома нет.
— Ага! Бегу уже! Волосы назад...
Это омский движ!
Город есть такой сибирский,
Чё, ты мне грубишь? Видишь, на протесте киска!
Сумочка от «Gucci», сука, прыгает на горке,
Эх, припев ***учий, подпеваю я Егорке.
Мы с Генкой и Маринкой.
Ходили в «Мариинку».
Послушать чисто Глинку.
В партер, туды-сюды.
Там сразу без заминки.
В партере «Мариинки».
Все поняли блондинки.
Я прима, без звезды.
Но на лабутенах нах,
И восхитительных штанах.
На лабутенах нах.
И в ***тельных штанах.
— Классно выглядишь, ты сменила прическу?
— Всего лишь сбросила восемьдесят килограмм лишнего веса.
Он утверждал, что стоит за всем, что идет не так в этом мире. А пока он был в психушке... это я была сумасшедшей.
— Тебя с твоим плохим вкусом вообще никто не спрашивает. Иди и пиши свои бульварные романчики.
— А у вас, значит, хороший вкус, но плохие манеры? Ну так идите и обмазывайтесь своим вкусом, а других не поучайте.
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]