— Сходи на улицу за хлебом.
— Зачем?
— За хлебом. Хлеба дома нет.
— Ага! Бегу уже! Волосы назад...
— Сходи на улицу за хлебом.
— Зачем?
— За хлебом. Хлеба дома нет.
— Ага! Бегу уже! Волосы назад...
Это омский движ!
Город есть такой сибирский,
Чё, ты мне грубишь? Видишь, на протесте киска!
Сумочка от «Gucci», сука, прыгает на горке,
Эх, припев ***учий, подпеваю я Егорке.
Мы с Генкой и Маринкой.
Ходили в «Мариинку».
Послушать чисто Глинку.
В партер, туды-сюды.
Там сразу без заминки.
В партере «Мариинки».
Все поняли блондинки.
Я прима, без звезды.
Но на лабутенах нах,
И восхитительных штанах.
На лабутенах нах.
И в ***тельных штанах.
— Классно выглядишь, ты сменила прическу?
— Всего лишь сбросила восемьдесят килограмм лишнего веса.
В чем разница: правят ли женщины, или должностные лица управляются женщинами? Результат получается один и тот же.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— ... Знакомится в баре с жертвой или в ресторане, напаивает её до бессознательного состояния, а утром жертва себя обнаруживает совсем в другом конце города, на остановке или просто на земле... И без всего!
— Голыми, что ли?
— Умерь свою фантазию, Краснов, до необходимого предела!