Андрей Васильев. Файролл. Слово и сталь

Красиво  — это не то слово. Красиво выглядеть может любая женщина, при известном желании или материальных возможностях. А вот выглядеть так, чтобы у мужчины во рту пересохло  — далеко не каждая. И для этого даже не надо быть красавицей, для этого надо быть настоящей женщиной. Той, которая рождена повелевать мужчинами и заставлять их ради её улыбки создавать и разрушать империи. Только ради улыбки, и не более того.

0.00

Другие цитаты по теме

Великое умение женщин говорить о каких-то бессмысленных и бестолковых вещах в самые неподходящие моменты. Может, это разновидность самозащиты, а может, просто так они устроены — я не знаю.

Вика, смотрясь в зеркальце, начала вытворять какие-то извечные женские манипуляции с лицом, причем если бы я такие штуки попробовал проделать, у меня бы в лице все нервы защемило. И вот ещё что интересно – а зачем они рот открывают, когда глаза красят? Глаза от этого больше становятся, или там какие-то парные мышцы есть?

Великое умение женщин говорить о каких-то бессмысленных и бестолковых вещах в самые неподходящие моменты. Может, это разновидность самозащиты, а может, просто так они устроены — я не знаю.

«В высшей степени достойная особа» представляла из себя девятнадцатилетнюю девушку с прекрасной белокурой головкой, добрыми голубыми глазами и длинными кудрями. Она была в ярко-красном, полудетском, полудевическом платье. Стройные, как иглы, ножки в красных чулках сидели в крошечных, почти детских башмачках. Круглые плечи её всё время, пока я любовался ею, кокетливо ёжились, словно им было холодно и словно их кусал мой взгляд. У меня же, помню, затеплилось в груди хорошее чувство. Я был ещё поэтом и в обществе лесов, майского вечера и начинающей мерцать вечерней звезды мог глядеть на женщину только поэтом… Я смотрел на девушку в красном с тем же благоговением, с каким привык глядеть на леса, горы, лазурное небо.

Воистину, нет более выдающегося произведения искусства, чем прекрасная женщина!

Он мечтал о девушке милой, доброй, двигающейся с изяществом. Она непременно будет прекрасной, потому что, как любое произведение искусства, женская красота со временем открывает новые грани.

У меня любая дорога – это дорога к смерти. Но в любом случае, если мы победим – то получим целый мир, а если проиграем, то потеряем всего лишь жизнь.

Красивая женщина – это профессия.

И если она до сих пор не устроена,

ее осуждают и каждая версия

имеет своих безусловных сторонников.

Ей, с самого детства вскормленной не баснями,

остаться одною, а, значит, бессильною,

намного страшнее, намного опаснее,

чем если б она не считалась красивою.

Пусть вдоволь листают романы прошедшие,

пусть бредят дурнушки заезжими принцами.

А в редкой профессии сказочной женщины

есть навыки, тайны, и строгие принципы.

Идет она молча по улице трепетной,

сидит как на троне с друзьями заклятыми.

Приходится жить — ежедневно расстрелянной

намеками, слухами, вздохами, взглядами.

Подругам она улыбается весело.

Подруги ответят и тут же обидятся...

Красивая женщина — это профессия,

А все остальное — сплошное любительство.

«Красавица — это меч, подрубающий жизнь»,  — говорили еще мудрецы древности. Осыпаются цветы сердца, и к вечеру остаются только сухие ветки. Таков закон жизни, и никто не избегнет его, но порой налетит буря не вовремя и развеет лепестки на утренней заре. Какое безрассудство — погибнуть ранней смертью в пучине любви, но никогда, видно, не переведутся на свете такие безумцы!