— Исследовательская группа, говорите?
— Времена другие. Мы уже не армия, мистер Бекет. Мы — сопротивление. Добро пожаловать.
— Исследовательская группа, говорите?
— Времена другие. Мы уже не армия, мистер Бекет. Мы — сопротивление. Добро пожаловать.
— Насколько это серьёзно? Почему Вы мне не рассказали?
— А что рассказывать? Ты же знаешь. Первую серию собрали кое-как всего за 14 месяцев. Тогда не было времени думать о защите от радиации. Я провёл больше десятка боев. Какое-то время врачи ничего не находили. Ну, а затем, меня отправили в Токио. Я закончил тот бой в одиночку, но три часа я подвергался облучению. Мне сказали, что если я ещё раз выйду на Егере, то живым не вернусь. Мы с тобой — единственные, кто смог биться в одиночку. Поэтому я тебя и нашёл.
— Военный хронометр. Сбрасывает отсчёт после каждой атаки Кайдзю. Это помогает сосредоточиться. Частота атак растёт.
— И когда следующая?
— Через неделю, если повезёт. Мои эксперты считают, что Кайдзю появятся раньше этого срока.
— Мы ударим по разлому, мистер Беккет. Повесим термоядерную боеголовку в 1,5 тонны на спину «Эврики». Мощность взрыва равна 1200000 тонн в тротиловом эквиваленте. А вы и два других Егеря обеспечите прикрытие.
— А я думал, мы сопротивление. Где Вы достали такую штуковину?
— Русские могут достать всё, что угодно.
— Райли, садись к нам.
— Нет, не стоит. Я пойду, возьму себе...
— Да, ладно тебе! За нашим столом полно места!
— Спасибо... Давненько я хлеба не видел.
— Это Гонконг, открытый город. Никаких талонов. Есть картофель, горох, печёная фасоль, мясной рулет. Передай картошку... Это мой сын, Чарли. Он теперь мой второй пилот.
— Скорее, ты второй пилот. Разве нет, папа?
— Хорошо...
— Так значит, ты тот самый парень? Новичок, который будет меня прикрывать на своем ржавом ведре?
— Типа того.
— И когда ты последний раз был в седле, Рей?
— Лет пять назад.
— Чем же ты занимался эти пять лет? Чем-то очень важным, наверное?
— На стройке работал.
— Oй, ну надо же! Как здорово! Очень «полезный» навык. Если попадём в переплет, ты нам построишь что-нибудь? Да, Рей?
— Я — Райли.
— Как скажешь. Слушай, тебя Пентекот нашёл, да и папаше ты моему по душе. Но программу «Егерь» закрыли из-за таких, как ты. По мне, ты — балласт. Будешь тормозить — сброшу, как мешок с дерьмом Кайдзю. До новых встреч, Райли.
— В чём дело? Они тебе не нравятся? Ты ведь лично их отбирала.
— Что, прости?
— Каждый раз в конце поединка у тебя вот такое личико, как будто тебя не радуют их результаты.
— Дело не в их результате, а в твоём. В твоей тактике. Ты мог бы уложить всех их на два приёма быстрее.
— Не подходите! Образцы Кайдзю крайне редки. Смотрите, но не трогайте, пожалуйста.
— Это наша исследовательская группа. Доктор Готлиб и доктор Гейслер.
— Да, ладно! Зови меня Гейс. Только мама называет меня доктором... Герман, это ведь живые люди! Может, поздороваешься?
— Я просил не называть меня по имени при посторонних! У меня за плечами десять лет революционных исследований!
— Ах, да. Само собой...
— Это что за штука?
— Кто? Этот вот вулкайзер? Я вижу, ты знаток.
— Мы с братом уложили его в 2017.
— Он был одним из самых крупных 3 категории. 2,5 тонн крутизны... или ужаса. Каждому своё.
— Простите его. Он фанат Кайдзю. Он их обожает.
— Заткнись, Герман! Я их не обожаю — я изучаю их. И я бы с удовольствием увидел живого Кайдзю вблизи. Хоть разок.
— Поверь мне, лучше не надо.
Кайдзю эволюционировали. Адаптировались. Стали сильнее. Мы теряем Егерей быстрее, чем успеваем их строить.
— Маршал! Отличная речь. Даже не знаю, как с вами теперь синхронизироваться.
— Я вхожу в Дрифт пустой. Без воспоминаний. Без страха. Без званий. А что до тебя... Здесь всё просто: ты эгоист с кучей комплексов. Эту не хитрую загадку я разгадал ещё в первый день. Но ты сын своего отца. Так что с Дрифтом проблем не будет. Меня это устроит.
— Я виноват, что он такой. Смышлёный парень, но с ним никогда не знаешь — надо обнять его или пинка отвесить.
— При всём уважении, сэр, второй вариант лучше.