Слишком поздно бояться. Пришло время убивать.
Месть не сладка, если обидчик не поймет, от чьей руки он умирает и за что несет кару. По моему плану тот, кто причинил мне зло, должен был узнать, что расплачивается за старый грех.
Слишком поздно бояться. Пришло время убивать.
Месть не сладка, если обидчик не поймет, от чьей руки он умирает и за что несет кару. По моему плану тот, кто причинил мне зло, должен был узнать, что расплачивается за старый грех.
Они копались в моих мозгах. Думали знают, что найдут. Но ошиблись. Они меня не знают. Что было дальше, я не в курсе, но уверен в одном: кто причинит мне зло, об этом пожалеет.
Будь осторожен. Берегись того, кто, испытав боль, захочет куснуть и тебя.
(Берегись того, кто чувствует боль и хочет, чтобы ты знал об этом).
Во все века, что я являюсь Верховным Королём, наши враги считали нас слабыми. Жалкими трусами, прячущимися во тьме... Глупцы. Каждое злодеяние записано. Каждое пренебрежение учтено. Страница за страницей — они записаны кровью. Клан Гуннисон... Восемь пиков Карака... Йозеф Багман... Одно злодеяние будет исправлено, но Великая Книга Обид по-прежнему полна! Орки должны поплатиться. Пусть идут!
Возмездие — это всего-навсего красивое слово. Месть ничего не внесёт, кроме бессмысленного убийства. Мёртвых ничему нельзя научить.
Не важно, насколько ты изменился. Тебе все равно придется платить за все, что ты совершил. И поэтому меня ждет долгий путь...
Ещё граф Монте-Кристо. Царапался у себя под землей чайной ложечкой двадцать лет, чтобы выбраться на поверхность. Тоже идея фикс. Отомстить кому-то хотел. Сами бы так и так без него загнулись. Мог подождать ещё двадцать лет, раз такой терпеливый.
Я на него пущу огонь и глад,
Пока все вкруг него не опустеет.
Тогда все демоны во внешней тьме
Посмотрят в изумленье и поймут,
Что месть — святое право человека.
Счастье, детка – это другие тетеньки, волчья хватка, стальная нить.
Сиди тихо, кушай антибиотики и, пожалуйста, хватит ныть.
Чёрт тебя несет к дуракам напыщенным, этот был циничен, тот — вечно пьян,
Только ты пропорота каждым прищуром, словно мученик Себастьян.
Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, божьи шуточки матеря;
Из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.