В жизни все неверно и капризно,
Дни бегут, никто их не вернет.
Нынче праздник, завтра будет тризна,
Незаметно старость подойдет.
В жизни все неверно и капризно,
Дни бегут, никто их не вернет.
Нынче праздник, завтра будет тризна,
Незаметно старость подойдет.
Возраст определяется не годами, а внутренним ощущением — поднимаешься ли ты к перевалу или уже преодолел его и спускаешься в долину. Ощущение подъема держится до тех пор, пока у человека больше сил, чем требуется, чтоб просто плыть по течению жизни. Избыток внутренней силы тратишь на движение вверх. Но наступает момент, после которого жизнь берет у тебя больше энергии, чем ты можешь потратить, и тогда начинается скольжение вниз. Это, собственно, и есть старость. Как во всяком плавном спуске, тут есть своя приятность.
Но и сегодня он не ощущал себя стариком. Каким-то поразительным образом жизнь отодвигалась и всё ещё стояла перед ним. Он продолжал верить, что наступит день, когда она начнётся по-настоящему, словно всё, что с ним происходило до этого, было каким-то временным состоянием, которое стабилизируется и приобретёт смысл.
Мир суетных желаний позади,
В костях уже похрустывает старость,
И мне в затылок пристально глядит
Набухшая под веками усталость.
Полвека я ошибками грешил,
Теперь поджал — и мысли, и желанья,
Знаком и мне горячий свет вершин,
Постиг и я всю боль непониманья.
Без нежности и я болел в ночи,
Терял и я, не зная обретений.
И первая любовь во мне кричит,
Кричат и всех последующих тени.
— Я уже стар, Эмрис, скоро придет и мой черед.
— Нет.
— Такова сама жизнь — не больше и не меньше.
— Что я буду делать без тебя?
— Помни обо мне.
А нафига мне её [продолжительность жизни] увеличивать? Я слушаю вот это всё... Да не хочется мне, чтобы она была увеличена и я дожил до того абсолютно беспомощного состояния, в качестве старика, когда я столкнусь уже с тем, что что-то со мной будет, а я с этим справится-то не могу. Да я лучше раньше помру, в дееспособном состоянии. Я для себя это давно решил, поэтому для меня увеличение продолжительности моей жизни в ситуации, когда я абсолютно не верю, что качество моей жизни не будет достойным, как-то не радует.
— О! Так ты до старости дожить хочешь? — Шурик ткнул пальцем в едва переставлявшего ноги старика, который тащил почти пустую авоську с продуктами. — Хочешь таким стать? Да не отворачивайся ты, смотри…
— Я просто жить хочу. Просто жить. Не выживать.
Всю жизнь свою рассматриваю как бой в три раунда: молодость, зрелость, старость. Два из этих раунда надо выиграть. Один я уже проиграл.