Старая сказка может ожить, если слишком часто рассказывать ее детям перед сном.
Всю ее фигуру точно заморозили, плечи сделались угловатыми, спина будто налилась свинцом. Страх казался физически ощутимым, обернув ее тело густой липкой пеленой.
Старая сказка может ожить, если слишком часто рассказывать ее детям перед сном.
Всю ее фигуру точно заморозили, плечи сделались угловатыми, спина будто налилась свинцом. Страх казался физически ощутимым, обернув ее тело густой липкой пеленой.
Лицо Алекса приобретало более живой оттенок и точно светилось изнутри от облегчения и наслаждения. Девушка отвернулась, потому что в происходящем ей виделось что-то интимное, что-то, на что неприлично смотреть так, как смотрела она.
Сердце бешено гнало кровь, до шума в ушах. Но она стояла, ровно и спокойно, глядя на эту сцену, будто вырезанную из дешевой мелодрамы и вклеенную в ее жизнь.
Даже если ты встанешь на площади и будешь кричать во все стороны о монстрах-кровососах, скрывающихся в толпе, как ты думаешь, много ли народу тебе поверит и как скоро тебя погрузят в машину скорой помощи, чтобы отвезти в психушку?
Головокружительный роман, который, казалось, был готов перейти в крепкий и нерушимый брак. Пышные ухаживания, романтические подарки… Все это рухнуло и погребло ее под обломками. И как теперь выбраться на свет, переломанной и разбитой? Как зажить новой жизнью, как снова стать счастливой?
Нет ничего плохого в том, чтобы ненавидеть тех, кто достоин ненависти. Мы же любим тех, кто заслуживает любви?
Внутри, где-то в легких, будто дрожал воздух. Липкое и слабое, но все же паническое чувство, как если бы девушка состояла целиком из желе, и к нему бы прикоснулись электрической зубной щеткой.