Никто не спасает Америку нюханьем кокаина, болтая босыми ногами под дождем. Если в твоем носу снег, твой мозг непременно подхватит простуду.
И затянуть ремень на локте для инъекции героина,
Когда всё вокруг ставят на мне метку кретина.
Никто не спасает Америку нюханьем кокаина, болтая босыми ногами под дождем. Если в твоем носу снег, твой мозг непременно подхватит простуду.
И затянуть ремень на локте для инъекции героина,
Когда всё вокруг ставят на мне метку кретина.
Американская внешняя политика ужасна, потому что американцы не только вторгаются в твою страну и убивают твоих граждан, но что хуже, они возвращаются через 20 лет и снимают фильм о том, как из-за убийства твоих граждан их солдатам взгрустнулось. Американцы, снимающие фильмы о том, как Вьетнам повлиял на их солдат – это всё равно что серийный убийца, рассказывающий, как резкая остановка перед попутчиками повлияла на сцепление его машины.
Мы накачиваемся «дурью»: нам уже мало алкоголя и музыки, чтобы разговаривать друг с другом.
Америка является единственной в мире страной, которая прошла путь от варварства к цивилизации и от цивилизации к еще большему варварству без видимых для себя потерь!
Когда я слышу, как какая-нибудь знаменитость говорит: «Дорога к успеху была без наркотиков, бла-бла-бла», мне хочется спросить: «Эй, они помогали тебе выживать, разве нет? Если бы вы не употребляли их, то, может, и не создали бы своих творений»... Я бы хотел показать людям, что можно пережить это и не возвращаться к подобным вещам. Я больше не бегу от реальности с помощью наркотиков и секса, потому что достиг такой точки, где уже не могу бежать. Некуда бежать. Я смотрю своей жизни прямо в лицо.
— Ты продал ей десять таблеток оксикадона. Она приняла девять и умерла. Но ты не знаешь, что, когда мой сын избивал тебя до полусмерти, он оказал тебе услугу — он спас твою жизнь. Ведь у тебя дома, тебя ждал я.
— Если вы знали, кто я, почему вы...
— Почему я до сих пор не убил тебя? Мой гнев — это мост, связывающий меня с дочерью. Если бы я убил тебя, мне бы пришлось ее наконец отпустить.
— Я оставил моё лекарство от глаукомы в самолёте.
— Стой, стой, стой. Твоё что? Ты имеешь ввиду свою травку?
— Это лечебная марихуана, Питер.
— Нет, это — травка.
— Почему ты во всём видишь тёмную сторону?
Американская промышленность, следуя Фордовской политике массового производства и низких цен, давала возможность каждому иметь свою долю в общем благополучии. Газеты, государственные деятели, экономисты — все сходились на том, что американская изобретательность разрешила извечную проблему нищеты.
Я не употребляю наркотики. Мне это уже не нужно. Я постарел, и если мне теперь нужен приход, нужно просто неожиданно встать со стула.