Политика определяет, кто сильнее. Она не показывает, кто прав.
Суть политики состоит не в том, чтобы быть правым, а в том, чтобы сохранить правоту.
Политика определяет, кто сильнее. Она не показывает, кто прав.
Суть политики состоит не в том, чтобы быть правым, а в том, чтобы сохранить правоту.
Договор имеет силу, если он подкреплен пушками. Если договор не подкреплен силой, то он ничего не стоит.
Упорядоченности и силы государства нельзя приобрести извне, они кроются во внутренней политике.
Суть политики состоит не в том, чтобы быть правым, а в том, чтобы сохранить правоту.
Желаю всем не прогорать.
В жажде наживы
Тут продают детям смерть,
А политики лживо
Ходят на митинги,
Быдло.
Проще не видеть ничего,
Чем исправить что-либо.
Проще с «ксивой».
Проще с теми, кто сила.
Вспомним ещё раз макиавеллический совет, о котором забыл сам Макиавелли: «Постарайся лишить своего врага уверенности в своей правоте. Иначе он обратит эту правоту против тебя, ведь человек — это животное, которое использует правоту исключительно как повод к борьбе. Упаси бог столкнуться со скотиной, уверенной в собственной правоте».
— Тактика Пачеко — рассказать тысячу выдумок, чтобы одна из них в итоге показалась похожей на правду. И если вы вступите с ним в переговоры, будет казаться, что он говорит тысячу истин.
— И что вы предлагаете?
— Используйте силу. Сильный король всегда в почёте. Народ поймёт, что ваше возмущение справедливо против такой клеветы!
— Сожалею. Но я вступлю в переговоры. Я должен избежать войны.
— Вы учитываете последствия такого решения?
— А вы? Можете учесть, сколько мужчин погибнет на поле брани? Можете хотя бы вообразить, сколько детей и женщин умрут от голода, потеряв урожаи? Мендоса, моя честь стоит гораздо меньше, чем всё это.
В своей полемике против христианства Ницше поразительно «мелко плавает», и его претензия на значение '»антихриста» была бы в высокой степени комична, если бы не кончилась такою трагедией. Культ натуральной силы и красоты не есть прямая противоположность христианства, и упраздняется он не этою религией, а сам собою, своею очевидною несостоятельностью. Христианство вовсе не отрицает силы и красоты, оно только не согласно успокоиться на силе умирающего больного и на красоте разлагающегося трупа. Вражды или презрения к силе, величию и красоте, как таким, христианство никогда не внушало, и все христианские души, как и первая из них, радовались только тому, что им открылся бесконечный источник всего истинно сильного и прекрасного, спасающий их от рабства мнимой силе и мнимому величию немощных и безобразных стихий мира.