И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то.
— Хотел бы я знать, зачем звезды светятся...
— Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.
И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то.
— Хотел бы я знать, зачем звезды светятся...
— Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.
Что серьёзно, а что несерьёзно — это Маленький принц понимал по-своему, совсем не так, как взрослые.
Я смотрел на гладкий лоб, на пухлые нежные губы и думал: вот лицо музыканта, вот маленький Моцарт, он весь — обещание! Он совсем как маленький принц из сказки, ему бы расти, согретому неусыпной разумной заботой, и он бы оправдал самые смелые надежды!
Когда в саду, после долгих поисков, выведут наконец новую розу, все садовники приходят в волнение. Розу отделяют от других, о ней неусыпно заботятся, холят её и лелеют. Но люди растут без садовника. Маленький Моцарт, как и все, попадёт под тот же чудовищный пресс. И станет наслаждаться гнусной музыкой низкопробных кабаков. Моцарт обречен.
Когда идут в атаку, кому-то приходится быть впереди. И первых почти всегда убивают. Но для того чтобы атака состоялась, авангард должен погибнуть.
Война... никто больше не заводит часов. Никто не убирает свеклу. Никто не чинит вагонов. И вода, предназначенная для утоления жажды или для стирки праздничных кружевных нарядов крестьянок, лужей растекается по церковной площади. И летом приходится умирать...
— Одни только дети знают, чего ищут, — промолвил Маленький Принц. — Они отдают всю душу тряпичной кукле, и она становится им очень-очень дорога, а если ее у них отнять, дети плачут.
Ну а военные приключения? Где они, эти приключения?
Всего минут десять назад я едва не погиб, а рассказать мне не о чем, разве что о крохотных осах, промелькнувших передо мной за три секунды. Настоящее же приключение длилось бы десятую долю секунды. Но никто из нас не возвращается, не возвращается никогда, чтобы о нем рассказать.