Он пытался поговорить о поэзии и с её светлостью, но та лишь рассмеялась и сказала, что это пустяки, хотя и полезные для словарного запаса, чувства ритма, размера, и, в конце концов, влияния на других людей. Если, например, вам нужно убедить юную леди скинуть одежды.
— Проблема с мистером Ореххом состоит в том, что люди хотят убить его.
— Какие люди?
...
— Кажется, вообще все, — сказал он, наконец
— Аркканцлер, согласно уставу Университета, является первым среди равных?
— Разумеется.
— Прекрасно. Ну так вот, я – это он. Слово первый тут главное, полагаю.
Лицо это выражало непоколебимую благожелательность, что, честно говоря, изрядно смущает, особенно если знаешь, что благожелают именно тебе.
— Как волшебник, должен предупредить вас, что слова обладают силой.
— Как политик, должен заверить вас, что я в курсе.
Предположение, что женщина, имея возможность выбирать, сразу же остановится на чём-то одном, явно выходит за пределы здравого смысла.
— Ужасная или нет, правда есть правда.
— И?
— Из этого следует, что правду можно изменить.
Неправда, что прошлое уходит навсегда. Оно никуда не делось. Оно здесь. Просто вы ушли вперед. Если проехать через какой-нибудь город, он все равно будет виден в зеркале заднего вида. Время — как дорога, оно существует и за вашей спиной. То, что ушло в прошлое, не исчезает. Понимаете?
И Маграт в который раз задумалась над тем, каково живется и спится человеку, всю свою жизнь делавшему нелюбимое дело. Должно быть, подумалось ей, такая жизнь даже страшнее смерти, ибо в данном случае ты страдаешь будучи живым.
К чему же лишать пищи свой ум? Это узкий аскетизм... мне грустно видеть, что вы в нем упорствуете, Мэгги. Поэзия, искусство и знание чисты и святы.
Cлайд с цитатой