Он пытался поговорить о поэзии и с её светлостью, но та лишь рассмеялась и сказала, что это пустяки, хотя и полезные для словарного запаса, чувства ритма, размера, и, в конце концов, влияния на других людей. Если, например, вам нужно убедить юную леди скинуть одежды.
— Проблема с мистером Ореххом состоит в том, что люди хотят убить его.
— Какие люди?
...
— Кажется, вообще все, — сказал он, наконец
— Аркканцлер, согласно уставу Университета, является первым среди равных?
— Разумеется.
— Прекрасно. Ну так вот, я – это он. Слово первый тут главное, полагаю.
Лицо это выражало непоколебимую благожелательность, что, честно говоря, изрядно смущает, особенно если знаешь, что благожелают именно тебе.
— Ужасная или нет, правда есть правда.
— И?
— Из этого следует, что правду можно изменить.
— Как волшебник, должен предупредить вас, что слова обладают силой.
— Как политик, должен заверить вас, что я в курсе.
Предположение, что женщина, имея возможность выбирать, сразу же остановится на чём-то одном, явно выходит за пределы здравого смысла.
Сделай меня счастливым, и я сделаю счастливым тебя — вот что означает кошачье «мурмур».
Слова простые, сестры-замарашки,
я так люблю их будничный наряд.
Я дам им яркость красок, и бедняжки
меня улыбкой робкой одарят.
Их суть, которую они не смели
явить нам, расцветает без оков,
и те, что никогда еще не пели,
дрожа вступают в строй моих стихов.
Подушки – лучшее средство от любых жизненных невзгод, — авторитетно сообщил Чудакулли, человек, никогда не знавший, что такое болезнь.
Cлайд с цитатой