— Вот вы смеётесь.
— Я? Плачу.
— Вот вы смеётесь.
— Я? Плачу.
— Через пять минут собираемся на совещание в штабе.
— Саш, где?
— Ну, у меня в каюте.
— Ааа, Саш, у тебя там штаб... Мы-то, дураки, думаем, там просто каюта.
— У нас прекрасные стартовые позиции: кандидат-массажист, сейчас занят — ищет розетку. Предвыборной программы нет, с прессой не договорились, на всё семь дней.
— Уходим.
— Конечно...
— А деньги?!
— Остаёмся...
— Конечно...
— Слав... Слав... случилось что? Слав, ну да?
— Макс, ну...
— Слава, ну да?
— Макс, иди нафиг...
— Слав, ну да?
— Да, да, да!
— О нет!
— Ой, молодец....
— В коробочку положим, документы Камиль напишет на татарском, заламинируем — будет орден Диор третьей степени.
— Это мой ремень!
Голова шла кругом от всех этих безобразий, но голова и должна идти кругом, это её основная обязанность!
— Ну я что, виновата? Я тебе телефон давала в пять утра. Мы ж радионщики. а не пиаристы. Вот у меня Иннокентий Бутусов и Иннокентий. святой отец. И оба на четвёрку.
— Откуда у тебя вообще телефон священника?
— Бред. Как вы вообще собирались выступать? Пять раз по десять минут.
— Проповеди. У меня всё с собой. Кадило, молитвенник, Клобук даже есть, парадное облачение...
— А ванна зачем?
— Какая же это ванна, сынок? Это купель. Я и петь могу. Вот у меня даже балалайка есть.
— Бред. Паноптикум. Поп в ванне, играет на балалайке. В купели. Ну рубли, за паноптикум с балалайкой в ванне — это недорого.