— ... Можешь оставить деньги себе. Уже все хорошо. Мне так неловко... Мы уже во всем разобрались.
— Что?! Я продал почку ради этого! Это была, конечно, не моя почка, но что я скажу той проститутке, когда она проснется? Шучу! Она уже не проснется.
— Надеюсь, это бекон, приготовленный человеком.
— Да, сам лично утром убил хрюшку.
— Интересно, чем же?
— Фоткой твоего лица.
— Тебя с твоим плохим вкусом вообще никто не спрашивает. Иди и пиши свои бульварные романчики.
— А у вас, значит, хороший вкус, но плохие манеры? Ну так идите и обмазывайтесь своим вкусом, а других не поучайте.
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]
— Ты думаешь, я забыл? Небось всё ещё рыдаешь, когда видишь по телевизору Рональда Макдональда!
— Зато я не боюсь летать!
— Самолеты падают!
— А клоуны убивают!
Из обороняющихся управляться с оружием худо-бедно умели только четверо: купец Дюжа, его сын, Илья да Ярош. Остальные скорей сами на копье наденутся, чем ворога насадят. Еще плотники. Эти хоть с топорами управляться привычны. Хотя враг — не бревно. Бревно от железа уворачиваться не станет и ответки не даст.
— Я только предположил, — тут же пожаловался я Клесту.
— Ну тебя с твоими предположениями… — огорчился Клест и умчался прочь, как упитанный поросенок, завидевший мясницкий нож в руках вечно мрачного, но сейчас почему-то радостно улыбающегося хозяина.
Cлайд с цитатой