Александр Александрович Зиновьев. Глобальный человейник

... наша современная цивилизация зародилась не в огне мировых войн XX столетия, а в оледенении «холодной войны» 1946-1986 годов, основными видами оружия в которой были коварство, подлость, клевета, подкуп, разврат, предательство и прочие мерзости. В нашей победе в этой войне не было ни крупицы благородства, героизма, жертвенности, идейной одержимости. И это наложило печать на всю нашу последующую историю.

0.00

Другие цитаты по теме

Люди с удовольствием смотрят в кино или театре и читают в книгах сцены страдания изображаемых персонажей. Реальная же жизнь в основном идёт без зрителей и проходит в самом человеке, в его сознании и переживаниях. Она не для показа праздным зрителям.

... реальность нашего общества имеет мало общего с нашей официальной его концепцией и со всем тем, что о нем можно узнать из средств массовой информации, литературы, кино и науки.

Наилучший стиль работы — добросовестность и качество, но в рамках умеренности и посредственности. Ты можешь делать гениальные открытия, но никто не скажет тебе за это спасибо, никто не похвалит. Не заметят, используют, не упомянув твоё имя, и скорее всего засчитают это тебе как минус. Но Боже упаси допустить ошибку в пустяках, например — ошибиться в датах, именах, величинах и т. п.!

... общество врагов, соблюдающих правила вражды устойчивей общества друзей, нарушающих правила дружбы.

Я представил себе наших далёких предков, сидящих вокруг костра и тупо уставившихся на огонь. В их приплюснутых черепах вяло шевелились примитивные мысли. А далеко ли мы ушли от них?! Наш мозг развивался вовсе не для создания богатств внутреннего мира, а лишь для борьбы за богатства мира внешнего.

... никаких глубоких семейных привязанностей, никакой любви, никакой дружбы, никакой веры — таковы исходные принципы нашего бытия.

... внутренний мир человека есть лишь концентрация внешних форм его поведения.

... народы, которые не в состоянии быть самими собой, цивилизации, подражающие другим, нации, довольствующиеся историей других, обречены на крах, вымирание, забвение.

Высшая демократия заключается не в том, чтобы предоставить свободу диссидентам, а в том, чтобы организовать жизнь так, чтобы в них отпала всякая потребность, — чтобы на них не было спроса.

История не нуждается ни в каком оправдании. Она проходит, игнорируя всякие морализаторские оценки её событий и результатов. И нам остается лишь ломать голову над тем, как и почему это случилось.