Ребёнок — он как часовая бомба ответственности, ещё чуть-чуть и взрыв.
Твердо знай и запомни, что каков ты к своим родителям будешь, таковы и дети твои к тебе будут, по слову Христову: «какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7:2).
Ребёнок — он как часовая бомба ответственности, ещё чуть-чуть и взрыв.
Твердо знай и запомни, что каков ты к своим родителям будешь, таковы и дети твои к тебе будут, по слову Христову: «какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7:2).
Дети — это гусеницы, а взрослые — бабочки. И ни одна бабочка не помнит, каково это было — ползать гусеницей.
— Страшный был сон?
— С чего ты взял?
— Если человек во сне сжимает кулаки так, что ногти впиваются в кожу, ему снятся отнюдь не пони.
Я не люблю, когда детей сравнивают с родителями или с другими людьми. Дети похожи на себя. И так должно быть. Пусть не будут похожи на родителей. Не делают ошибок, которые совершили они. Пусть просто будут хорошими людьми.
Когда Чарли заметил, что голос Сойера успокаивает малыша, они засели в палатке, и Сойер начал читать малышу статью из журнала «Top Gear»:
— Когда этот восьмицилиндровый зверь стартует, словно бешеный необъезженный мустанг, сладкое звучание его мотора можно услышать за километр...
— А твой муж. Он был на борту?
— Нет. Я не замужем.
— О.
— Я знаю, очень современно.
— Ну, кому сейчас нужны мужчины? Проклятые бездельники. Верно?
С татуировками во многом, как с детьми. Во-первых, кто-то хочет только одну; кто-то вообще не хочет, некоторые хотят целую кучу — все руки забиты, видно, что требовалось много работы. Ты идёшь куда-то, ложишься, тебе очень больно, и ты думаешь: «Боже, надеюсь, мне нравится. Это же на всю жизнь». Так что у меня тату вместо ребёнка.