Любовь не предназначена для того, чтобы её скрывали, и жизнь слишком коротка, чтобы стыдиться.
Я рад за тебя, Бенджамин. Я рад, что кто-то осознал, какой ты особенный, и крепко держит тебя рядом.
Любовь не предназначена для того, чтобы её скрывали, и жизнь слишком коротка, чтобы стыдиться.
Я рад за тебя, Бенджамин. Я рад, что кто-то осознал, какой ты особенный, и крепко держит тебя рядом.
— Боже, что я позволил тебе сделать со мной?
— Сделать с тобой? Я ничего не «делал». Знаешь, это не выбор! Это тот, кто ты есть!
От прикосновения Тима он снова почувствовал себя 17-летним. Что бы он ни просил, ни умолял, как бы сильно не хотел снова почувствовать прикосновения Тима, этого никогда не будет. Их совместное время закончилось. Вот только тот снова был здесь.
Ты хотел поверить в ложь! Ты хотел найти оправдание, чтобы прибежать ко мне. Ты также сильно, как и я, хотел, чтобы твои отношения с Джейсом развалились!
То, что солнце всё равно встало на следующее утро, было невероятно несправедливо. Умер кто-то хороший. Люди по-прежнему вставали, завтракали, шли на работу, и это было неправильно. Лепестки цветов по-прежнему раскрывались раннему солнечному свету, а животные по-прежнему паслись день напролёт, их разум ничего не тревожило. Кто-то хороший умер, а мир имел наглость двигаться вперёд.
Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.
Очень легко думать о любви. Очень трудно любить. Очень легко любить весь мир. Настоящая трудность в том, чтобы любить реальное человеческое существо.
Я хочу прикоснуться к тебе... Взять за руку и нежно, осторожно обнять... Но между нами препятствие, которое так просто не преодолеть.