Неприхотливый в еде мужчина – неприхотлив и в сексе.
Это я раньше думала, что я так несчастна без него, что вот приеду – и сразу стану счастливой.
Но по ночам я все так же уходила курить и плакать на балкон, и понимала, что рядом с ним я еще острее несчастна и одинока, нежели когда одна.
Будучи в гостях у мужчины, на третий день – сама себя выпихиваю в другие гости, чтобы дать ему отдохнуть от меня. Чтобы иметь возможность вернуться – через день.
Бывает еще хлеще. Бывает, что я вынужденно придумываю себе других мужчин – в мельчайших подробностях, чтобы вот этот – единственный мужчина в сегодняшней жизни – не испугался своей единственности для меня. А то как же! Это ведь обязывает.
Мое одиночество имеет вкус и аромат. Острый вкус постоянства. Сладкий аромат верности. Мне удобно знать — что оно всегда со мной.
я ему говорю: «не бывает – то же самое, но с перламутровыми пуговицами», он мне говорит: «пуговицы и самому пришить можно, особенно если шить умеешь».
ага, проходили мы это, пришивали мне эти пуговицы – прямо на голую кожу цыганской иглой с ржавым ушком – наживую, сплошными рядами, жемчужным шлейфом, все тело, как хвост русалочий – блестит, да бесполезен.
Если он не звонит, надо просто перестать о нём думать. Это всё, что вы должны сделать. Вот так просто.
— Печально быть одной.
— Еще печальнее мужчине быть одному: он даже не может утешаться вязанием на спицах.
Ему нужна была мужская жизнь, мужская компания, и он таскался по грузовым парковкам, размахивая руками, жестикулируя, стараясь отыскать своих приятелей, делая тайные знаки, как мужчина мужчине, мол, пора устроить перекур и почесать языком, я одинок, мне нужна компания, но это не значит, что я из «таких».
Сегодня дети, выросшие с матерями-одиночками, стали правилом, а не исключением. Сделанный таким образом мужчина страшно боится одиночества. Он готов поселиться в меблированной трехкомнатной квартире с первой встречной, лишь бы не просыпаться одному по утрам. Но он тут же начинает упрекать свою подругу в том, что она украла у него свободу. Такие мужики не взрослеют, они — лишь побочное следствие сексуальной революции.
самый любимый драматический сюжет – это история про то – как ты любишь человека – слишком сильно. чересчур. какой-то чудовищной любовью. любовью, которая сжигает и затопляет тебя изнутри – как пожар или водопад. а ты любишь. и сама знаешь, что чересчур – и если ты – вот позволишь себе раскрыться – то ты затопишь и сожжешь – все вокруг – своим пожаром и водопадом. а ты любишь – и не можешь позволить сжечь и утопить. поэтому начинаются – тиски и вериги. когда сама себя выкручиваешь и вымучиваешь – чтобы на любимого человека – не сбросить всю эту тяжесть и стихийность и ужас. с фальшивой улыбкой радостно хвастаешься – что вчера ночевала у другого мужчины. с легкостью говоришь грубости и пошлости – и тебе никогда не больно. так всем проще. делать вид, что нету ни пожаров ни водопадов, а только тишь и гладь. и все мы люди-человеки. расплескиваешь потихоньку стихии – по сторонам – чтобы не обрушить – то, что дорого. на самом деле, это самое чудовищное, что человек может с собой сотворить.
Cлайд с цитатой