Страдание не заглушает жажду власти. Оно её увеличивает.
Счастье — это вытеснение страдания и беспокойства.
Страдание не заглушает жажду власти. Оно её увеличивает.
Если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живём и трудимся.
Быть благочестивым в произносимых словах труднее, чем быть благочестивым в том, что касается золота и серебра, а быть равнодушным к власти труднее, чем быть равнодушным к золоту и серебру, потому что люди готовы отдать их в стремлении к власти.
Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти.
…применяя власть, можно нагнать страх на людей, но вряд ли заставишь их лучше работать.
— Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий...— Её голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
«Может быть,— подумал я, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда...»
Я отдал бы власть и брату и любому желающему. Вот только желать её может лишь исключительный простак, не видящий дальше своего носа. Таким болванам отдавать власть — вредно. А я люблю и ценю большинство моих подданных.