Я закрываю глаза для того, чтобы видеть.
Мы пытаемся скрыть наши чувства, но забываем, что наши глаза нас выдают.
Я закрываю глаза для того, чтобы видеть.
В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...
Под тонкою луной, в стране далекой,
древней,
так говорил поэт смеющейся царевне:
Напев сквозных цикад умрет в листве
олив,
погаснут светляки на гиацинтах
смятых,
но сладостный разрез твоих
продолговатых
атласно–темных глаз, их ласка, и
отлив
чуть сизый на белке, и блеск на нижней
веке,
и складки нежные над верхнею, –
навеки
останутся в моих сияющих стихах,
и людям будет мил твой длинный взор
счастливый,
пока есть на земле цикады и оливы
и влажный гиацинт в алмазных
светляках.
Так говорил поэт смеющейся царевне
под тонкою луной, в стране далекой,
древней...
Очнувшись от безмолвия и забвения, я вскочил, прижимая руки к лицу. Потом глубоко вздохнул и испуганно открыл глаза. Нет, это не иллюзия, не обман чувств и не сон; это правда, передо мной стояла прекрасная женщина с бесконечно глубокими золотыми глазами.
Видение потрясло меня.
Ах, если бы это ощущение безмятежности и покоя не исчезало!
Когда смотришь на себя глазами человека, который тебя любит, начинаешь видеть в себе поистине замечательное создание. Удивляешься, что раньше не замечал множества милых черт своего характера.
Они ни на мгновение не прерывали взгляда. И обе задыхались оттого, что говорили друг другу их глаза.
Её большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зелёным было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.
Меня цепляют твои очи,
Ослепляя красотой.
Словно солнце в летнем Сочи,
Обжигает мой покой.
Отыщи, взгляни в глаза, не слушая слов. Слова зачастую не от сердца – от разума. Доверяй только глазам, отражающим душу…