Мы неисправимо испорчены. Нам давно нужен обещанный Судный день, который встряхнет то, что потеряло возможность развиваться. Нельзя дальше бултыхаться в этой тине и из нее же хлебать.
Зачем спасать мир живых? Нам, тем, кто уже умер? Чтобы они поняли, что душа самоценна и обрести покой. Любовь никому не нужна, никто ей не нужен. Люди перемалывают сами себя, переваривают сами себя, сгорают, как спички.
— Привет? Ты можешь говрить?
— Да
— Почему-то, ты первое, с чем я решила заговорить здесь... Ты... Бог?
— Нет...
— Оу. Итак...
— Только что, приходили мелкие существа и спрашивали, Бог ли я. Я спросил, что есть Бог и они ответили, но я не их Бог. Их Бога не существует. Ты видишь то, что хочешь видеть, маленькое существо.
— Так что я здесь делаю?
— Волочишь существование
— Нет, в смысле, что я *здесь* делаю? Что ты такое? И кто те другие огромные животные? Я вижу призраков? Там были как будто куски реальности... Я видела поезд, который был городом. Это всё... Аргх, я забыла. Окей, итак...
— Большой зверь шёл через пески, потом вскарабкался по воздуху, а потом вдруг заплакал. И сейчас его здесь нет, а ты есть... Маленькие существа плывут по воздуху, они разбросаны по Миру отголосками жизни и они спрашивают меня о Боге.
— Голова болит
— Я тебе кое-что скажу, маленькое существо: ты плывёшь все дальше и дальше, в открытое море и там есть нечто слепое и ужасное. Сейчас я тебе покажу. [показывает видение о микроорганизмы в глубинах]
— Аааа, о боже, о боже.
— Они слепы, но могут видеть тебя и ты придёшь к ним в конце и после этого уже не сможешь вернуться. Я уйду по воздуху ввысь и запечатаю небо... И ещё одну вещь скажу тебе: в центре всего сущего есть дыра и она всё время расширяется. Я вижу её между звёзд. Кое-что грядёт и ты не избежишь этого. Вселенная забудет тебя и Вселенная будет забыта. Не останется ничего, что помнит о ней. Ничего не останется. Только дыра.
— Так что... Ничто не имеет смысла?
— Это вопрос, не требующий ответа.
— Как же мой дом? Как же мои друзья?
— Скоро они умрут, скоро они сгниют. Ты — это атомы и твоим атомам всё равно, существуешь ли ты или нет и твои атомы волочат своё существование.
— Тогда какого хрена я здесь делаю? Кто решил, что я должна всё это увидеть? Где мы сейчас?
— Существо, тебя никто не выбирал. Нет никого, кто выбирает и решает. Мы сейчас нигде. Мы больше не встретимся. И вселенная забудет тебя. Но я буду помнить, хоть ты мне безразлична. Начало всего было не так давно, конец всему тоже близко. Всё будет забыто быстрее, чем ты думаешь. Прощай, маленькое существо.
Мир должен быть разрушен. И только тогда он обретёт свою красоту. Именно таким я его и представляла. Именно таким мир и должен быть. Но в этом мире лишь моё тело умирает, становится гнилью. Да, гниёт. Может таким моё тело и должно было быть? Может в этом и есть моё истинное «я»? Но затем я всё-таки вспоминаю — я всё ещё лишь учусь в средней школе. Я никогда ни о чём всерьёз не задумывалась. И здесь никогда не происходило ничего удивительного. Всё... обыденно.
Мы все должны уяснить одну истину: чтобы достичь наших священных великих целей в каждом доме, в республике, мы должны жить дружно, с уважением относиться друг к другу, быть совестливыми.
— Эй! Ты чего, кот, навернуться захотел?
— Нет. Мне просто нравится, что когда сидишь на самом краешке, мир кажется немножко другим.
— Лучше или хуже?
— Не знаю. Просто другой. И от осознания этого уже приятно.
Мне всё ещё хочется думать, что мир становится лучше. Хотя я знаю, что нет. Мне всё ещё хочется, чтобы люди вокруг стали лучше, хотя я знаю, что этого никогда не будет. И мне по-прежнему хочется думать, что я могу что-нибудь сделать, чтобы люди и мир всё-таки стали лучше.
Самое тупое, Хрюндель, что можно сделать, когда придет конец света, — это быть трезвым.
Cлайд с цитатой