Не хочется жестов эффектных,
Комфорта или престижа,
А искренних отношений,
Пусть уязвимей, но ближе.
Не хочется жестов эффектных,
Комфорта или престижа,
А искренних отношений,
Пусть уязвимей, но ближе.
Если в отсутствии человека вы совершенно равнодушны к нему, а его присутствие пьянит вас счастьем, что же происходит на самом деле?
... Марк неправильно истолковал ее порыв.
— Если мы предадимся любви прямо сейчас, я никогда об этом не пожалею, — сказал он, сжимая Хадассу в обьятиях, — но об этом пожалеешь ты. Чистота до брака. Разве не об этом гласит один из законов твоего Бога? Религия никогда меня не интересовала. Не интересует и сейчас. Но она важна для тебя, и ради этого я готов ждать. Для меня важно то, что я люблю тебя. И я не хочу, чтобы в наших отношениях было что-то такое, о чем бы мы пожалели.
Я хотел бы
Родиться вместе с тобой
Как единое целое,
Но, слава Богу,
Я родился сам по себе,
И поэтому встретил тебя,
И сошлись две отдельные жизни.
Но теперь-то,
О, Господи Боже, когда
Я уже встретил тебя,
И мы стали одним,
Я хотел бы
В час смерти быть вместе с тобой
Как единое целое.
Без вас хочу сказать вам много,
При вас я слушать вас хочу,
Но молча вы глядите строго,
И я в смущении молчу...
После того, как ты ушла и мне остался только твой запах, я закрыл окно, чтобы его не выпускать. Я был как пёс, который не может понять, что хозяйка ушла, чтобы вернуться... Когда ты исчезла, я пытался вспомнить твоё лицо, но не смог из-за тоски. Я пытался понять, как мы встретились, кем мы были и когда «ты и я» превратилось в «мы».
Женщина словно скрипка «Страдивари» — требует деликатного подхода, бережного обращения и особого к себе отношения.
Ты большая в любви.
Ты смелая.
Я — робею на каждом шагу.
Я плохого тебе не сделаю,
а хорошее вряд ли смогу.
Всё мне кажется,
будто бы по лесу
без тропинки ведёшь меня ты.
Но я-то люблю его. Я любила его многие годы. А любовь не может в одну минуту превратиться в безразличие.
– Все хорошо, – сказал он. – Ты пришла туда, куда хотела прийти.
– Я не хочу шоколада, хочу вина. И хочу туда, вниз, в нашу комнату, где разбросаны книги и горит камин.
Как это сказалось, будто само собой – «наша комната»? Не это она планировала.