Джеймс О'Барр. Ворон

В городе, где ангелы боятся летать и демоны говорят вполголоса, притягательная ночь разметала свои черные дурманящие волосы под желтым опиумным светом Луны. Здесь тени падают от теней, землю охватила призрачная дрожь, но не от осеннего холода, а от экстаза. Ночь говорит своему мертвому любовнику: «Мы не должны были сюда приходить во плоти, с сердцем столь неблагоразумным. Но как тигры в высокой траве, как Христос в Гефсиманском саду, мы впитали наш страх и пришли сюда. Теперь все злодеяния сотворены как последний показ. Мы пришли сюда, но мы не должны здесь оставаться, несмотря на все, мы успели на последний поезд, ушли от смерти». Ворон постепенно все ближе и ближе к своей разбитой мечте и единственный звук, который он издает... подобен громогласному крику.

0.00

Другие цитаты по теме

Беги, беги за Солнцем, сбивая ноги в кровь. Беги, беги, не бойся играть судьбою вновь и вновь.

Такой мрачный и отчаянный, крепкий как сталь, но сломанный внутри, Ворон смеется под светом фонарей. Смертельная улыбка того, кто жил и умер, но все еще живет... Он бредет к себе домой, где сможет раствориться в темноте и раскрасить свое лицо цветами радости. Этой ночью Ад послал на землю ангела. Ангела, раздающего подарки...

Когда кто-то борется с монстрами, он должен следить за собой, чтобы самому не стать монстром.

Под белым полотном бесплотного тумана,

Воскресная тоска справляет Рождество;

Но эта белизна осенняя обманна -

На ней ещё красней кровь сердца моего.

Ему куда больней от этого контраста -

Оно кровоточит наперекор бинтам.

Как сердце исцелить? Зачем оно так часто

Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?

Каким его тоску развеять дуновеньем?

Как ниспослать ему всю эту благодать -

И оживить его биенье за биеньем

И нить за нитью бинт проклятый разорвать?

С пылающим лицом стоял он в темном углу, страдая из-за вас, белокурые, жизнелюбивые счастливцы, и потом, одинокий, ушел к себе. Кому-нибудь следовало бы теперь прийти! Ингеборг следовало бы прийти, заметить, что он ушел, тайком прокрасться за ним и, положив руку ему на плечо, сказать: «Пойдем к нам! Развеселись! Я люблю тебя!..» Но она не пришла.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.