Я учусь сдерживать обиду, быть терпеливее, ждать. Я расту.
Я больше не знаю, что я знаю.
Я учусь сдерживать обиду, быть терпеливее, ждать. Я расту.
Я чувствовал, что ей хочется согласиться, — моя настойчивость явно оказалась для нее сюрпризом. Я и сам был весьма удивлен, но знал, что не оставлю Алису в покое, пока не добьюсь своего. От страха у меня перехватило горло, ладони вспотели. Чего я больше боялся? Её «да» или её «нет»? Если бы она не ответила еще минуту, со мной случился бы обморок от напряжения.
Познание самого себя включает не только прошлое, но и будущее, не только те места, где я был, но и те, где буду.
Вселенная расширяется – каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в темное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребенка от матери, друга – от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели – смерти в одиночестве.
Любовь – противовес этому ужасу, любовь – акт единения и сохранения. Как люди во время шторма держатся за руки, чтобы их не оторвало друг от друга и не смыло в море, так и соединение наших тел стало звеном в цепи, удерживающей нас от движения в пустоту.
– Ты рехнулась, – сказал я.
– Ну, конечно! – Фэй присела в реверансе. – Я все ждала, когда ты заметишь это.
Я сказал, мне все равно если люди будут смияца надо мной. Много людей смиеца надо мной, но они мои друзья и нам весело.
В ряд ли эта штука мне паможет. Я чясто смотрел поздние передачи по настоящему теливизеру и не стал от этово умным. Может не от всех передач умнееш.
Прощаясь, мы пожали друг другу руки и, странно, жест этот оказался куда более нежным и интимным, чем возможные объятия.
Мне всеравно буду я знаменитым или нет. Я только хочю быть умным как другие и штобы у меня было много друзей которые будут меня любить.