Если ты не можешь твоими делами и твоим искусством понравиться всем, понравься немногим. Нравиться многим — зло.
Человек не только может, но и должен связать удовольствие с долгом; он должен радостно повиноваться своему разуму.
Если ты не можешь твоими делами и твоим искусством понравиться всем, понравься немногим. Нравиться многим — зло.
Человек не только может, но и должен связать удовольствие с долгом; он должен радостно повиноваться своему разуму.
Вы плохо, сударь, знаете людей.
Чем кажемся мы, тем нас и рисуют,
А что мы есть, никто не хочет знать.
Если я ненавижу, я отнимаю у себя нечто; если я люблю, я обогащаю себя тем, что я люблю. Человеконенавистничество — медленное самоубийство; себялюбие — величайшая нищета живого создания.
— Если конфеты просыпались в сумку, это не значит, что надо от них нос воротить, — сказала она.
— Конечно нет.
— Но я заметила, что люди обычно так и делают.
Именно, подумал Джаспер Гвин: люди не доверяют карамельке, найденной на дне сумки.
— Думаю, по той же причине люди всегда сторонятся подкидышей, — сказал он.
Чем человек менее интеллигентен, тем больше он убеждён в абсурдности того, что ему непонятно.
Экзистенциализм – это не что иное, как попытка сделать все выводы из последовательного атеизма. Он вовсе не пытается ввергнуть человека в отчаяние. Но если отчаянием называть, как это делают христиане, всякое неверие, тогда именно первородное отчаяние – его исходный пункт. Экзистенциализм – не такой атеизм, который растрачивает себя на доказательства того, что бог не существует. Скорее он заявляет следующее: даже если бы бог существовал, это ничего бы не изменило. Такова наша точка зрения. Это не значит, что мы верим в существование бога, ... В этом смысле экзистенциализм – это оптимизм, учение о действии. И только вследствие нечестности, путая свое собственное отчаяние с нашим, христиане могут называть нас отчаявшимися.