Никогда незнание не делает зла; пагубно только заблуждение. Заблуждаются же люди не потому, что не знают, а потому, что воображают себя знающими.
Без движения жизнь только летаргический сон.
Никогда незнание не делает зла; пагубно только заблуждение. Заблуждаются же люди не потому, что не знают, а потому, что воображают себя знающими.
Одна из грубейших ошибок считать, что педагогика является наукой о ребёнке, а не о человеке. Вспыльчивый ребёнок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил. У простодушного ребёнка выманили игрушку; у взрослого — подпись на векселе. Легкомысленный ребёнок за десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты все своё состояние. Детей нет — есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств…
Когда человечество не имело достоверных представлений о какой-либо части мира, на карте рисовались в этом месте чудовища, химеры и мифические звери.
Во всем, в чем, как нам кажется, мы довольно здорово разбираемся, спрятано еще ровно столько же, в чем мы абсолютно не разбираемся.
Кто ничего не знает, поверит во все.
(Кто ничего не знает, тот вынужден всему верить.)
Животные — часть естественного закона, они имеют свои права, потому что они разумны.
— Ты, видимо, очень любишь музыку, — сказала я, оглядев горы дисков.
— А ты? — спросил Оуэн, перестраиваясь.
— Люблю конечно. Как и все.
— Все не любят, — твердо сказал он.
— Не любят?
Оуэн покачал головой:
— Кто-то только думает, что любит, хотя вообще ничего в ней не смыслит и сам себя обманывает. Кому-то музыка действительно нравится, да только не попадаются хорошие песни. Тогда человек идет по ложному пути. И наконец, есть такие, как я.
— Такие, как ты? И кто это?
— Те, кто живут ради музыки. Ищут ее повсюду. Не представляют без нее жизни. Просвещенные.
Если не знает никто, почему улыбаемся мы,
И не знает никто, отчего мы рыдаем,
Если не знает никто, зачем рождаемся мы,
И не знает никто, зачем умираем,
Если мы движемся к бездне, где перестанем быть,
Если ночь перед нами нема и безгласна...
Давайте, давайте, по крайней мере, любить!
Быть может, хоть это не будет напрасно.